Первый выпуск Гидрографического института Севморпути (1935–1939 гг.). Работа выпускников в Арктике в 1938–1940 гг

 [1]

Введение

Первый выпуск Гидрографического института состоялся 1 июля 1938 г. 11 выпускников [2] успешно сдали экзамены и «поступили в распоряжение Главного управления Севморпути» (ГУСМП) [3, л. 70]. 4 января 1939 г. — через полгода после возвращения с зимовки на л/п «Седов» [4] — получили дипломы еще 10 их однокурсников [5, л. 17]. 17 студентов следующего курса окончили Гидрографический институт 7 августа 1939 г. [5, л. 118]. В марте 1940 г., после возвращения из 812-дневного дрейфа на л/п «Седов», получил диплом «первый ученик» первого выпуска — В.Х. Буйницкий. 7 марта на совместном заседании Ученого совета и государственной экзаменационной комиссии Гидрографического института, он прочитал доклад об исследованиях, выполненных на «Седове», который был зачтен в качестве дипломной работы, после чего ему вручили диплом с отличием об окончании вуза и присвоили звание инженера-гидрографа [6]. Судя по имеющимся данным об их дальнейшей работе, в разное время дипломы получили еще четверо студентов, поступивших в Институт в 1935 г.

Выпускники 1938–1939 гг. сразу после окончания начали работу в Арктике на ответственных должностях в системе ГУСМП. Их работе в предвоенный период посвящена настоящая статья.

Использованные материалы

Наряду с публикациями в открытых источниках [7 и др.] и интернет-ресурсами [8] статья основывается на материалах российских государственных архивов (Российский государственный архив экономики (РГАЭ), ф. 9570, Учреждения Северного морского пути; Архив Государственного университета морского и речного флота имени адмирала С.О. Макарова; Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (ЦГА СПб), ф. Р-3365), а также семейном архиве автора.

Наибольшее количество информации содержат приказы по личному составу Гидрографического управления ГУСМП, «лицевые счета рабочих и служащих», а также личные дела сотрудников, хранящиеся в ЦГА СПб. К большому сожалению, поступившие в архив документы не являются полными. Например, дело, содержащее приказы по личному составу за 1939 г., состоит всего из двух листов [9]. В архиве удалось найти личные дела только пятнадцати из сорока двух человек, поступивших в Гидрографический институт в 1935 г. и окончивших его в 1938–1940 гг. Личные дела представляют наибольший интерес, так как наряду с биографическими сведениями, как правило, содержат написанные от руки автобиографии, производственные характеристики за разные годы, а в ряде случаев — и фотографии.

Чрезвычайно интересными и информативными являются протоколы заседания кафедр Гидрографического института за 1939–1941 гг., когда шестеро из первых выпускников были его аспирантами [10][11][12].

Несмотря на неполноту архивной информации, в результате ее анализа удалось установить имена и отчества 41 из 42 героев настоящего исследования и проследить их производственный путь в ГУСМП с момента окончания Гидрографического института до начала Великой Отечественной войны. Исключение составляет А.А. Миронов, который не значится в списках выпускников и упомянут единственный раз как техник навигационного отряда, работавший в 1939 г. [13, л. 36]. Фамилия В.Н. Бахвалова упомянута в приказе по Гидрографическому институту № 53 от 11 января 1939 г. по Главному управлению за подписью О.Ю. Шмидта, где он назван в числе инженеров-гидрографов, окончивших в январе 1939 г. Гидрографический институт, и назначен с 10 января на штатную должность начальника сектора ограждения Якутского гидроотдела; в следующий раз упоминание Бахвалова встречается только в приказах за 1943 г. [14, л. 19].

Деятельность Гидрографического управления ГУСМП в Арктике в 1938–1941 гг.

Деятельность Гидрографического управления ГУСМП в Арктике была чрезвычайно интенсивной и разнообразной. Основной задачей работ 1938 г. был вывод судов, зимовавших в Арктике. На зимовке с 1937 г. оставалось 26 судов, находившихся в различных пунктах Арктики [15]. Наряду с плановыми операциями необходимо было обеспечить обслуживание полярных станций, количество которых в этот период составляло 49, а к 1940 г. увеличилось до 62 (табл. 1). Тем не менее в 1938 г. был запланирован и выполнен большой объем гидрографических работ. Продолжалось исследование акватории вокруг Новой Земли, в рамках которого здесь работал учебно-производственный отряд, включавший сотрудников — первых выпускников и студентов Гидрографического института.

Объемы ежегодно выполненных в 1939 и 1940 гг. работ были очень значительны (табл. 2). В качестве примера можно привести план гидрографических и экспедиционных работ на 1940 г. «Гидрографические работы в 1940 г. будут проводиться по всей трассе Севморпути. В результате этих работ намечается окончание промеров мелководного участка Карского моря от о. Белый до о. Диксона, полное комплексное изучение архипелага Нордшельда и подхода к проливу Вилькицкого с запада, обследование судовыми промерами участка трассы от пролива Вилькицкого до прол. Дм. Лаптева, окончание промера прол. Санникова и изучение подхода к нему с востока и запада. Кроме того, в 1940 г. будут проводиться гидрографические (промерные, триангуляционные, топографические, астрономические) работы на других участках трассы Севморпути, имеющих важное навигационное значение. В отличие от прошлых лет в 1940 г. больше внимания уделяется в плане гидрографическому изучению восточных, наименее освещенных морей Арктики. Значительно возрастает также объем работ в области гидрологического изучения трассы и организации ледовой службы на ней» [17, л. 27].

В соответствии с постановлением СНК¹ СССР от 29.08.36 г., планом на 1940 г. была «предусмотрена организация экспедиций по патрулированию кромки льда (в Баренцевом и Карском морях), по стандартным гидрологическим разрезам (в Норвежском [море]), изучении режима течений и приливно-отливных колебаний в проливах Дм. Лаптева и Санникова, комплексная гидрологическая съемка моря Лаптевых для навигационных нужд. Кроме того, Главсевморпуть намечает в 1940 г. проводить зимнюю и преднавигационную самолетную ледовую разведку по трассе и попутные гидрологические работы на судах, плавающих в Арктике» [17, л. 28].

План включал в себя работу гидрографических отрядов на судах «Полярник» и «Георгий Седов» (экспедиция Карского моря); отдельных гидрографических отрядов «Мыс Иванова» и «Остров Русский», «бухта Кожевникова», гидрографических судов «Норд» (бухта Прончищевой), «Профессор Визе», «Ост», «Вест», «Якутия», «Торос», «Мурманец», л/п «Садко», «Папанин» (архипелаг Нордшельда); экспедиции Новосибирских островов (на л/п «Малыгин»). Гидрографический отряд м. Баранов занимался ледовым и шлюпочным промером от б. Амбарчик до северо-восточного берега о-ва Айон, гидрографическая партия м. Шелагский — от одноименного мыса до м. Биллингса, далее до м. Шмидта работала партия м. Шмидта. Гидрографический отряд работал на о-ве Новая Сибирь, отдельные гидрографические партии — на Краснофлотских о-вах и о-ве М. Таймыр [17, л. 29–32][18, л. 81]. Был организован Новоземельский гидрографический отдел, задачей которого были промеры на подходах к проливу Маточкин Шар и обследование заливов Новой Земли, подходов к Костину Шару и юго-западного побережья Новой Земли. Отдельно нужно упомянуть задачи учебно-производственного отряда по обследованию района от м. Черного до м. Меньшикова и пролива Карские ворота. Карский гидрографический отдел выполнял судовой промер в районе о-ва Диксона и шхер Минина. Енисейский и Якутский гидрографические отделы вели комплексные работы на сибирских реках, Чукотский гидрографический отдел обследовал Чукотское и Берингово моря и р. Анадырь [17, л. 33–35]. Таким образом, в 1938–1940 гг. гидрографические работы на протяжении одного полевого сезона охватывали все моря и побережья советской Арктики и значительную часть рек. Не менее масштабными были и планы Гидрографического управления ГУСМП на 1941 год.

Работа выпускников Гидрографического института в Арктике

1938 г.

Первые выпускники Гидрографического института приступили к работе практически немедленно после его окончания. 1 июля состоялся выпуск, 4 июля был издан приказ о зачислении выпускников в штат ГУСМП и их распределении [19]. Временное удостоверение об окончании Института, выданное Николаю Дмитриеву, датируется 2 июля, а командировочное предписание о командировку на Новую Землю для руководства практикой студентов III курса — 16 июля (рис. 1). Гидрографом в учебно-производственный (УПО) отряд Новая Земля был также зачислен Николай Мальцев.

Согласно плану работ на 1938 г., задачей УПО, в состав которого входили начальник отряда, старший топограф, два гидрографа, два радиотехника, завхоз, три моториста, шестеро рабочих и 53 студента (техники), работы выполнялись в северной части пролива Костин Шар и включали в себя 200 км триангуляционной и 390 км топографической съемки масштаба 1:5000 — 390 км, а также 950 км прибрежного промера [20]. Следует отметить, что гидрографические работы на Новой Земле в предвоенные годы практически полностью обеспечивались Гидрографическим институтом.

Уже через неделю после выпускных торжеств, в буквальном смысле «с бала на корабль» отправился на зимовку на острова Комсомольской правды Геннадий Колосков [19, с. 9]. Владимир Калин поступил инженером-гидрографом в Гидрографический отряд на г/с «Папанин», Иосиф Богданов — на ледокол «Иосиф Сталин», Григорий Тимофеев — на г/с «Вест» [19, с. 5]. Александр Постников был направлен гидрографом на г/с «Норд» [19, с. 9], которое «в 1938 г. намеренно осталось зимовать у острова летчика Алексеева, вместе с г/с “Торос”. Превратив суда в своеобразные базы, гидрографы тщательно обследовали юго-восточную часть Карского моря, нанесли на карты неизвестные доселе острова и убрали очертания гипотетических, выявили судоходные фарватеры» [21]. С зимовки А.И. Постников вернулся только в сентябре 1939 г. [22] (рис. 2).

Иосиф Богданов согласно распределению попал на одно из немногих только что построенных судов [23]. «Первым капитаном ледокола “Сталин” был В.И. Воронин. На самой первой странице судового журнала № 1 сделана такая запись: “23 августа 1938 г. в 7.00 построенный на отечественном заводе ледокол “Сталин” принят от представителей верфи и вступил в ведение ГУСМП под командованием капитана дальнего плавания В.И. Воронина, о чем составлен генеральный приемо-сдаточный акт. В 8.00 поднят кормовой флаг СССР и объявлены морские вахты”. Два месяца проработал новый ледокол в Арктике в навигацию 1938 г. в тяжелых ледовых условиях. Экзамен был выдержан успешно, корабль показал прекрасные по тому времени ледокольные качества, капитан Воронин не мог нахвалиться новым судном» [24]. Осенью 1938 г. была предпринята попытка вывести из льдов дрейфующий л/п «Георгий Седов», на борту которого, напомним, находился Виктор Буйницкий. «В необычайно позднее для полярного плавания время ледокол “И. Сталин” достиг 83-й параллели, но последние мили оказались непроходимыми даже для нового флагмана» [25]. За первым рейсом нового ледокола внимательно следила пресса — на сайте «Полярная почта» можно найти многочисленные вырезки из газет 1938 г. [8].

Сразу после окончания Института Григорий Крутов, Григорий Ланцетов и Дмитрий Шереметьев получили назначения в аппарат Гидрографического управления ГУСМП.

«Приказ № 154 от 8 июля. Зачисляются:

Шереметьев Д.К. Начальником сектора ограждения с 1.07.1938 г. Временно исполняющему обязанности тов. Рогинскому сдать дела сектора по акту до 15.07.1938 г.

Крутов Г.С. Зам. нач. гидрографического сектора с 1.07.1938 г.

Ланцетов Г.Е. Гидрографом в гидрографический сектор 1.07.1938 г.» [26, с. 9].

Назначение вчерашних студентов на столь серьезные должности было связано с упоминавшимся ранее [2] «делом полярных гидрографов». Исполняющим обязанности начальника гидрографического сектора до своего ареста в конце апреля 1938 г. был выдающийся гидролог, гляциолог и полярный исследователь Е.С. Гернет, начальником сектора ограждения — известный полярный гидрограф Ю.К. Петров [26, с. 9].

Борис Малютин в ноябре 1938 г. поступил в аспирантуру [3, с.189], о его полевых работах в 1938 г. сведений найти не удалось.

Студенты следующего курса, которым предстояло окончить институт летом 1939 г., были распределены на производственную практику на различные гидрографические суда и ледоколы (в частности, Сергей Бузо, Владимир Скорцов и Валентин Юнок — на л/п «Дежнев», Алексей Назаров — на ледокол «Каганович», Хаджи Умар Илаев — на ледокол «Иосиф Сталин», Яков Вариес и Иван Григоров — на л/п «Ермак» [3, с. 70, 71]).

Гидрографическими отрядами и партиями в полевой сезон 1938 г., продолжавшийся до глубокой осени, был выполнен огромный объем работ. По возвращении после коротких отпусков молодые специалисты приступили к камеральной обработке материала.

1939 г.

В январе 1939 г. к ним присоединилась однокурсники, задержавшиеся в Институте на полгода в связи с вынужденной зимовкой 1937–1938 гг.

«Инженеры-гидрографы, окончившие в январе 1939 г. Гидрографический институт, назначаются с 10 января на штатные должности:

Тов. Школьников И.Б. — инспектором по навигационному ограждению Гидрографического Управления (ГУ).

Долотов И.И. — старшим гидрографом ГУ.

Артамонов А.И. — инженером-гидрографом в экспедиционный состав ГУ.

Борисов З.С. — инженером-гидрографом в экспедиционный состав ГУ.

Бахвалов В.Н. — начальником сектора ограждения Якутского гидроотдела.

Екатеринин Б.М. — инженером-гидрографом в экспедиционный состав Якутского гидроотдела.

Крониковский Б.А. — начальником гидрографического отряда Енисейского гидроотдела.

Кожухов В.П. — аспирантом Гидрографического института.

О. Шмидт» [14, с. 14].

Поздней весной начался новый цикл экспедиционных работ. На сайте форума «Полярная почта» приведена ксерокопия заметки из газеты «Вечерняя Москва» (№ 68, от 25 марта 1939 г.) под заголовком «10 гидрографических экспедиций в Арктику». «Гидрографическое управление Главсевморпути в Ленинграде деятельно готовится к арктической навигации 1939 года. В этом году управление снаряжает в различные районы Северного морского пути 10 гидрографических экспедиций, в которых примут участие ледокольные пароходы “Малыгин”, “Садко”, гидрографические суда “Папанин”, “Ост”, “Полярник”, “Торос” и другие. Гидрографические суда будут снабжены новыми картами и лоциями, составленными в результате последних научных исследований. Для проведения научных работ экспедиции снабжаются новейшим техническим оборудованием» [8].

Владимир Артамонов стал участником экспедиции на л/п «Малыгин» в р-н Новосибирских о-вов и назначен начальником Гидрографического отряда на зимовку на о-ве Фаддеевский [27]. Сквозной рейс «Малыгина» Архангельск — Владивосток упоминается в большом количестве газетных публикаций 1939 г., представленных на форуме «Полярная Почта».

«В район Новосибирских островов на днях выезжает экспедиция Гидрографического управления Главсевморпути под начальством тов. Смирницкого. Она будет доставлена к месту работ из Архангельска на ледокольном пароходе “Малыгин”. В задачу экспедиции входят продолжение гидрографических работ в проливе Санникова, промер и изучение рельефа дна. Эти исследования явятся продолжением работ, начатых в 1937 г. ледокольным пароходом “Седов”. На “Малыгине” будут доставлены 13 зимовщиков, оборудование и имущество для вновь открываемой полярной станции на острове Фаддеевском. Экспедиция на Новосибирские острова, состоящая из 30 человек, обеспечена всем необходимым снаряжением и оборудованием. Она прибудет к месту назначения в середине августа» [28].

«Сегодня в Архангельском порту стал под погрузку ледокол “Малыгин”. Завтра ледокол выйдет в плавание к Новосибирским островам, где он продолжит гидрографические работы, начатые “Седовым” в 1937 году, в проливе Санникова. На мысе Челюскин ледокол высадит группу зимовщиков. На острове Фаддеевском будет установлена полярная станция, начальником которой назначен инженер-гидрограф комсомолец тов. Артамонов» [29].

«24 июля л/п “Малыгин” вышел из Архангельского порта, имея на борту гидрографический научно-производственный отряд, экспедиционное снаряжение и 73 пассажира. При переходе на о. Диксона в Карском море была принята радиограмма с терпящего бедствие иностранного п/х “Тендерн-Аббей”, которому “Малыгин” оказал своевременную помощь и затем отправился в Игарку. На о. Диксона “Малыгин” пополнил запасы угля и 1 августа вышел в рейс на восток. Работники гидрографического отряда, высадившись на мысе Гейсберга, возобновили освещение на маяках и проверили состояние ограждения, сигнализации и прочего гидрографического оборудования в этом пункте. 4 августа “Малыгин” успешно прошел пролив Вилькицкого. Попутно был произведен гидрологический разрез пролива, а во время кратковременной стоянки на мысе Челюскина выгружено 14 т различных грузов для полярной станции. 10 августа “Малыгин” высадил на о. Ляховском топографическую партию. После этого был произведен ряд гидрографических разрезов в проливе Санникова» [30, с. 114].

В экспедиции 1939 г. на л/п «Малыгин» принял участие также Борис Малютин. В его личном деле приведена производственная характеристика:

«Тов. Малютин Борис Григорьевич аспирант Гидрографического Института принимал участие в экспедиции Гидрографического управления Главсевморпути с 1/VI-1939 г. по 10/XI-1939 г. в должности инженера-гидрографа на л/п “Малыгин” и по окончании экспедиционных работ откомандирован обратно в Гидрографический институт. За время своей работы в экспедиции руководил студентами, проходившими практику, и проводил промерные работы. К работе относился внимательно и добросовестно, проявлял инициативу. За хорошую работу в экспедиции имеет поощрения и премирован денежной премией» [31].

На страницах интернет-магазина «Мешок» можно увидеть уникальный фотоальбом с забавными подписями и акварельной обложкой «Гидрографическая экспедиция Ново-Сибирских островов на л/п “Малыгин” по Северному морскому пути с Запада на Восток. Нач. эксп. Смирницкий Я.К. /пройдено за одну навигацию 1939 г. 9 морей и 2 океана/. Май — ноябрь». На страницах фотоальбома фотографии, сделанные в Горле Белого моря, Баренцевом море, на рейде острова Диксон, участники экспедиции, а также забавные лохматые судовые псы. Подписи под фотографиями: «Малыгин проходит по тонкому льду», «Первая встреча с ледяными великанами Арктики», «Нас зажало тяжелым льдом», «Я. Смирницкий и его детище» (начальник экспедиции Яков Константинович Смирницкий на льдине около борта «Малыгина»), «Студенты Гидрографического института» (трое молодых людей сидят на торосе, свесив ноги, четвертый стоит у них за спиной), «Борис Алексеев и я (П. Габрилев) на громадном торосе», «К нам пришли гости. Местные жители мыса Биллингса». Фотоальбом передает уникальную атмосферу на борту судна, так хорошо знакомую участникам арктических экспедиций всех времен.

Зиновий Борисов летом 1939 г. возглавил гидрографическую экспедицию на г/с «Ост». Старшим гидрографом той же экспедиции был Иосиф Богданов. В личном деле И.А. Богданова сохранилась характеристика, подписанная его начальником и бывшим однокурсником: «Тов. Богданов Иосиф Айзикович находился в гидрографическом отряде на г/с “Ост” с 4/V-39 г. по 20/XII-39 г. в качестве гидрографа и за это время показал себя хорошо организованным и дисциплинированным инженером, аккуратно и добросовестно относящимся к делу. В работе аккуратен и предусмотрителен. В коллективе хороший товарищ и общественник, настроению не поддается. Будучи непосредственно пом. начальника гидрографического отряда, тов. Богданов с работой вполне справился и с исключительной добросовестностью относился к делу. Начальник гидрографического отряда на г/с “Ост”. З. Борисов. 7/XII-39 г.» [6].

Г/с «Ост» оставался на планируемую дрейфующую зимовку в Восточно-Сибирском море. Новый полевой сезон планировалось после смены экспедиционного состава в Тикси:

«Борт “Оста”, 3. (По радио от наш корр.) Капитан гидрографического судна “Ост” т[оварищ] Успенский подвел итоги выполнения обязательств, принятых командой при вступлении в соревнование имени Третьей Сталинской Пятилетки. Ремонт палубы, машины и радиостанции закончен на 9 суток раньше срока. Все механизмы работают отлично. Гидрографическое судно “Ост” готово к навигации.

Ледовый штаб сообщает с мыса Шмидта, что вскрытия льдов в районе “Оста” следует ожидать в середине июня. При первой возможности будем пробиваться к острову Четырехстолбовому и через пролив Лаптевых пойдем в бухту Тикси. Туда к нашему приходу прибудет выехавшая 6 мая из Ленинграда гидрографическая экспедиция во главе с комсомольцем Борисовым и новая команда» [32]. Экспедиционные работы 1939 г. были сосредоточены в море Лаптевых.

Григорий Крутов 1 мая 1939 г. отправился в экспедицию на г/с «Нерпа» в качестве начальника гидрографического отряда, позже в том же полевом сезоне стал начальником экспедиции на з/с «Мурманец». О работе Крутова пишет И.Д. Смиливец в книге «Маяк в океане»: «Он получил направление на работу в Архангельскую гидрографическую базу. Зона обслуживания — Белое море, Северо-Восточная часть Баренцева моря, архипелаг Франца Иосифа. Г.С. Крутов возглавил гидрографический отряд на гидрографическом судне “Мурманец”» [33, с. 50–51] (рис. 3). По имеющимся данным, задачей «Мурманца» совместно с л/п «Садко» в навигацию 1939 г. были гидрографические работы в южной части Карского моря [34]. «Вышедший на днях в море парусно-моторный бот “Мурманец” входит в состав отряда садковской экспедиции. На “Мурманце” будут производиться экспериментальные работы со шлюпочным эхолотом» [35].

Насколько сложной и рискованной была работа в Арктике, свидетельствуют документы, хранящиеся в РГАЭ. Сохранились служебная записка Григория Крутова капитану «Мурманца» Судакову и отчет рейсовый капитана за 1939 г.

СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА

Капитану з/с «Мурманец»
Арктического морского пароходства

От начальника
Гидрографической экспедиции
Юго-Восточной части Карского моря, Крутова Г.С.

Данное от экспедиции Г[идрографического] Управлен[ия] Арктическому Морпароходству и Вам рейсовое задание план работ на период с 10/VII-39 г. по 10/Х-39 г., составлено на основе технического предписания Гидрографического Управления С.М.П.

План работ в навигацию 1939 г. выполнен: по промерным работам на 121%, по береговым работам на 101,2%, кроме того, на з/с «Мурманец» было возложено с 13/IX 1939 г. и по 28/IX на з/с «Мурманец» пять оперативных работ: снятие береговой партии с о. Вилькицкого, оставленных г/с «Циркуль», поход по Енисею со штабом во главе с т[оварищем] Папаниным, переброска муки с транспортного судна «Правда» в порт Диксон, снятие береговой партии с о. Белый, оставленной г/с «Полярник» и строителей с полярной станции о. Белый, оказание помощи г/с «Зюйд». На все затрачено 15 суток, что составляет 39 %.

Поэтому план выполнения з/с «Мурманец» в навигацию 1939 г. за период нахождения в аренде Гидрографического управления СМП составляет 160 %, притом судно в порт Архангельск прибыло на шесть дней раньше намеченного срока.

Начальник экспедиции на г/с «Мурманец» Г.С. Крутов [36].

В служебной записке упоминается снятие береговой партии с о-ва Вилькицкого. Эта «оперативная задача» возникла вследствие стечения трагических обстоятельств, описанных в отчете капитана г/с «Циркуль»:

«Г/с “Циркуль” 12 сентября 1939 г. с целью зажигания огня и для снятия футшточного поста на о. Вилькицком капитаном “Циркуля” т[оварищем] Павловым были отправлены две шлюпки на берег, одна под командой прораба Приемышева и с 4 гребцами, а вторая под командой начальника морского отряда Крониковского с 3 гребцами, при этом капитаном было несколько раз сказано, чтобы одна из шлюпок сразу же, как в нее погрузят имущество футшточного поста, возвращалась.

В 18.20 обе шлюпки отошли к берегу. г/с “Циркуль” стоял в 0.5–1.4 мили от берега. Ветер был ОNО 3, накат на берег был незначительный. Обе шлюпки хорошо дошли до берега и без особого труда все люди высадились на берег. Ветер стал усиливаться и к 20 часам дул уже с силой 6 баллов, а люди не возвращались. Только в 21.15 одна из шлюпок пошла от берега. В 21.25 пошла вторая, в это время первую свернуло и поставило лагом к волне в полосе прибоя. 21.30 первую шлюпку покрыло волной. Вторая вернулась и люди из нее вышли на берег. Через 1–2 мин. с корабля увидели одного человека, как видимо, забравшегося на шлюпку, а через несколько минут увидели 3 человек, выходивших из воды на берег. Оказать помощь с судна было нельзя, т. к. в распоряжении капитана остались только 2 рабочих шлюпки. В результате в первой из шлюпок погибли 3 человека» [38].

Начальником морского отряда на г/с «Циркуль» был окончивший в январе 1939 г. Гидрографический институт Борис Крониковский. Вместе с оставшимися в живых товарищами он ждал помощи на необитаемом арктическом острове.

Рейсовый отчет капитана «Мурманца» содержит подробное описание спасательной операции: «13/IX 20:45 получил распоряжение Папанина идти к острову Вилькицкого для снятия людей г/с “Циркуль”, которые были им оставлены там в неизвестном аварийном положении (выбросило шлюпки на берег). В 22:40 13/IX по прибытии на судно парторга порта Диксон т[оварища] Клименко с одеждой и продовольствием для людей с г/с “Циркуль”, снялся с якоря. В 10:50 подошел к о-ву Вилькицкого с севера к навигационному знаку, у которого находились выброшенные со шлюпками люди. Накатывалась мертвая зыбь от NNO / 4–5 баллов, из-за нее можно было становиться на глубине 9–10 метров, ввиду примелого берега и мало исследованного, т. е. в расстоянии около 1 мили от острова, что при той погоде, тумане, дымке и дальности расстояния нельзя было точно определить, в какой мере прибой. Спустил моторный катер, спасательную шлюпку на воду и отправил к берегу со старшим и третьим штурманом, дав им установку обследовать состояние прибоя и, если будет возможность без риска, то пойти через прибой и снять людей, если же нет, то постараться на связанных спасательных кругах переправить продовольствие, в противном же случае возвращаться на судно и оповестить обстановку и возможность снятия… При подходе к прибою моторный катер стал на якорь вблизи его, а шлюпка пошла к берегу, придя туда, высадила парторга Клименко, часть продовольствия, взяла к себе четырех человек и, пройдя прибой, пересадила этих четырех человек с г/с “Циркуль” на моторный катер; после этого пошли второй раз за оставшимися на острове людьми. Когда шлюпка пошла вторым разом к острову, ее в прибое волной опрокинуло, получилось следующим образом по рассказу старпома, который прибыл на судно последующий. Параллельно берегу, где был прибой, находились четыре отмели-косы, тянувшиеся вдоль берега с чередующимися между ними глубокими местами и вот, спускаясь к берегу, пройдя первую отмель, на второй отмели при подошедшей высокой крутой волне приподняло нос шлюпки, а корма уперлась в отмель, и вследствие чего шлюпку опрокинуло волной. В этот период, около 20 минут, пока шлюпку не поднесло к берегу и люди не выбрались на берег, утонул матрос 2-го класса Малыгин Василий Иванович, которого после 12–13-минутного нахождения в воде у шлюпки, волной же отбросило его на нее на 4–5 метров, и он уже почти коченевший пошел после этого на дно. Вода была холодная, +1 °С. Остальные люди в количестве четырех человек уже тоже из-за низкой температуры воды коченевшие, выбрались на берег и побежали к палатке из плавника у знака, которую соорудили люди с г/с “Циркуль”, где переоделись и обсушились. Моторный катер оказать помощь не мог, так как он был без спасательных ящиков (воздушных) и не приспособленный работать в прибое. С судна нельзя было рассмотреть, увидеть перевертывание шлюпки, ввиду дальности расстояния, плохой видимости и бортовой качки 15–20°, несмотря на то, что все время вели наблюдение за ними с мостика и с бочки наблюдательной, и узнали уже подробно обо всем, когда 14/IX в 14:30 подошел катер к борту и тогда, когда на следующий день, 15/IX утром все люди возвратились с берега. Оставался стоять на якоре в ожидании уменьшения зыби, так как спускать вторую шлюпку не являлось необходимостью и было риском. Все время вели наблюдение за берегом и погодой, потому что прогноз погоды давал ветер NW 7–9 баллов. 15/IX с рассветом и с уменьшением зыби послал катер и вторую шлюпку к берегу и сам перешел ближе судном к острову на 7–8-метровую глубину.

15/IX 4:05 на судно возвратились: моторный катер, две спасательные судовые шлюпки со всем народом с острова. Сняли с острова 8 человек, а не 11 человек, так как 1/X три человека с “Циркуль” погибло, когда их шлюпки перевернулись в прибое до выезда на судно» [36].

Так, во время своей первой самостоятельной экспедиции Г.С. Крутов принял участие в спасении одного из своих однокурсников.

Согласно рейсовому донесению, «Мурманец» вернулся в порт Мурманска 9 октября 2019 г. «14/X-39 г. комиссия от Арктического пароходства прибыла на судно для приемки его от Гидрографического управления и одновременно произвела инспекторский осмотр всего судна и машины и с 15-го судно было свободно и принято от Гидрографии, после чего перешли в полное ведение Эксплуатации пароходства к портовым перевозками междурейсовому ремонту» [36].

«Позавчера в Архангельский порт пришел моторно-парусный бот “Мурманец”. Находившаяся на нем гидрографическая экспедиция под руководством т[оварища] Крутова произвела промеры глубин, береговые топографические и триангуляционные съемки юго-восточной части Карского моря. План работ выполнен полностью» [39].

Ремонт и отдых, однако, продолжался недолго. «В конце 1939 года “Мурманец” в Гренландском море обеспечивал вывод из дрейфующих льдов ледокольного парохода “Георгий Седов”, заканчивавшего свой 812-дневный дрейф через Центральную Арктику. В декабре 1939 г. “Георгий Седов”, уже 26 месяцев дрейфующий через Арктику, был вынесен к Шпицбергену. Шторм сменился сжатием льдов. Судно было в опасности. И тогда навстречу “седовцам” на ледовую разведку был снова послан прославленный “Мурманец”. 4 декабря, преодолев шторм, он достиг кромки льдов у 80-й параллели» [33, с. 50–51].

Таким образом, Григорий Крутов непосредственно участвовал в выводе из ледового плена «Седова» с Виктором Буйницким на борту. Эти события подробно изложены в литературе [7].

Григорий Ланцетов с 1 мая 1939 г. был назначен начальником гидрографического отряда г/с «Зюйд». В должности старшего гидрографа той же экспедиции работал Николай Мальцев, после окончания Института в августе 1939 г. инженером-гидрографом на «Зюйд» был назначен также Хаджи Умар Илаев [22][40]. Газеты сообщали, что cуда «Папанин» и «Зюйд» идут к архипелагу Норденшельда [41].

Валентин Кожухов участвовал в 1939 г. на г/с «Полярник» [22, с.22]. Об этой экспедиции пресса писала: «Вчера возвратилась экспедиция, плававшая на судне “Полярник”. Она изучала район острова Белый (Карское море). “Полярник” — новый моторно-парусный бот, спущенный на воду в текущем году. Первый арктический рейс совершен им успешно» [39].

О задачах учебно-производственного отряда (УПО) на Новой Земле на 1939 г. говорится в планах работ Гидрографического управления: «Учебно-производственный отряд на Новой Земле предусматривает обеспечение производственной практикой студентов 3-го курса Гидрографического института в количестве 60 человек. Необходимость обеспечения практики по всему комплексу гидрографических работ, не исключая судовых работ, а также необходимость уложить эту практику в строго определенный период времени (обеспечение обратного возвращения к началу учебных занятий) обусловил выбор района, каковым намечается юго-западное и западное побережье Новой Земли» [42].

Работа Учебно-производственного отряда на Новой Земле в предвоенные годы практически полностью обеспечивалась Гидрографическим институтом. В 1939 г. здесь работали Григорий Тимофеев, Иван Долотов и Николай Якимов [43]. В личном деле И.И. Долотова содержится его характеристика, в которой говорится, что в 1939 г. он «Участвовал в экспедиции в должности ст. гидрографа. Производственный план выполнял с превышением, а производственные нормы — на 155 % и также обеспечил производственную практику студентам Гидрографического института, прикомандированным к его партии» [44].

В июне 1939 года на должность начальника гидрографического отряда в Новоземельский гидроотдел в Архангельске получил назначение Борис Екатеринин и сразу включился в полевые работы. «Моторно-парусный бот “Вихрь” первым в этом году вышел из Архангельска на Новую Землю. Судно совершило рейс до становища Русаново. Здесь высадилась гидрографическая партия Главсевморпути. Под руководством тов. Екатеринина 6 июня она приступила к работе. В течение лета гидрографы тщательно обследуют берега и произведут топографические съемки. На основе их данных будет уточнена карта Новой Земли» [45].

В объяснительной записке к плану работ Гидрографического управления на 1939–1940 гг. отмечено: в «Западное побережье будет постоянным районом для выполнения высокоточных учебно-производственных работ отряда из студентов Гидрографического института и техперсонала из сотрудников Гидрографического управления» [46].

Как уже упоминалось, важным направлением работ Гидрографического управления было обследование и «ограждение» (создание системы береговых и плавучих знаков и огней, установка плавучих предостерегательных знаков (буев, вех), для ограждения навигационных опасностей, обозначения сторон или осей фарватеров, берегов каналов и границ узкостей) [47] по результатам проведенных работ.

В объяснительной записке к плану работ Гидрографического управления на 1939–1940 гг. говорится: «По рекам Индигирке, Яне, Хатанге, Пясине, Анабаре, Оленек с 1939–1940 гг. начнутся систематические подробные гидрографические работы и обстановка средствами ограждения. Систематические работы будут производиться наряду с удовлетворением текущего гидрографического обеспечения существующего судоходства по указанным рекам и основным притокам» [46, с. 4]. Объем планируемых работ был значительным, и уже в начале 1939 г. в Якутское территориальное Гидрографическое управление (Ленский и Якутский гидроотделы, Янский и Индигирский гидроотряды) получили назначения несколько недавних выпускников Гидрографического института — Николай Дмитриев [48, с. 93], Владимир Калин [22, с. 3], Владимир Бахвалов (начальником сектора ограждения) [14], весной 1940 г. в Якутском гидрографическом отделе работал Борис Екатеринин [40, с. 131].

О результатах этих работ говорится в Годовом отчете Ленского гидроотряда: «В истекшем 1939 году осуществлено значительное развертывание гидрографических работ на реках, организованы крупные гидрографические отряды на каждой реке с составом и снабжением, позволяющего широко развернуть систематические гидрографические работы и работы по навигационному ограждению рек. Улучшено техническое руководство над производством работ, значительно улучшено качество работ как полевых, так и камеральных, значительно поднята роль инспектуры при работах» [48, с. 93–94].

В Индигирском гидроотряде с 1939 г. работал Исаак Школьников: «Работая гидрографом Индигирского гидроотряда (1939–1940), тов. Школьников И.Б. проявил себя как добросовестный работник, отдающий работе все свои знания и способности. Будучи свободен от полевых работ в течение полярной ночи, в большие морозы, успешно закончил занятие по астрономии и определял астропункт весной 1940 г. Имея знание по гидрографии, гидрологии, астрономии, частично геодезии, может быть рекомендован на командные должности комплексных партий и отрядов» [49, c. 13]. В составе Индигирского зимовочного отряда И.Б. Школьников зимовал на острове Врангеля. «В экспедицию на остров Врангеля Школьников выезжал в должности начальника ведущего отдела Гидрографического управления, одновременно возглавляя одну из трех промерных групп. Все ежедневные перемещения от базы к месту работ и по промерному галсу производились пешком. Почти каждый день приходилось отмахать не один десяток километров по льду, да еще при этом пробурить десятки лунок в трехметровом льду, измерить глубины, определить их место» [50].

1940 г. большинство выпускников Гидрографического института (за исключением остававшихся на зимовки и работавших в Сибири и на Дальнем Востоке) встретили в Гидрографическом отделе в Ленинграде, где участвовали в камеральной обработке материалов прошедшего сезона [18, с. 182]. А весной начался новый цикл полевых работ, в ходе которого их пути пересекались в самых отдаленных точках Арктики.

В Учебно-производственный отряд на Новой Земле в 1940 г. отправились Николай Дмитриев, Геннадий Колосков и Григорий Ланцетов [18, с. 182].

Николай Мальцев в 1940 г. работал старшим гидрографом на гидрографическом судне «Папанин» в районе архипелага Нордшельда. Экспедиция по плану была «зимовочной». Об уровне квалификации первых выпускников Гидрографического института говорит то обстоятельство, что по совместительству он выполнял обязанности 2-го помощника капитана [18, с. 56]. Как и в предыдущие годы, краткую информацию об экспедиции можно было найти на страницах газет [8]. «Гидрографическое судно “Папанин”, вышедшее из Архангельска в Карское море, закончило плавание. Старший штурман т[оварищ] Рылов сообщает, что “Папанин” сейчас стал на зимовку в бухте Книповича (архипелаг Норденшельда). Экспедиция приступила к выполнению плана научных работ» (заметка «Папанин стал на зимовку». Правда Севера, 18 октября 1939 г., № 240). «Гидрографический бот “Папанин” встал на зимовку в бухте Книповича. Старший штурман тов. Рылов сообщил, что в течение зимы экспедиция и команда проведут научные работы в восточной части Карского моря — в архипелаге Норденшельда. Сейчас весь экипаж приступил к выполнению плана научных наблюдений» (заметка в газете «Известия», от 16 октября 1939 г., № 240 (7010)). «2 февраля. (По телеф. от соб. корр.) В прошлом году из Архангельска в Карское море вышло гидрографическое судно “Папанин”. Оно осталось на зимовку в бухте Книповича. Сейчас на судне развернулись большие научные работы. Участники экспедиции производят гидрологические, гидрографические и метеорологические исследования и наблюдения. С борта “Папанина” сообщают, что план научных работ выполняется успешно» (заметка в газете «Известия», от 3 февраля 1940 г., № 27 (7099)) [8].

Григорий Крутов с июня по ноябрь 1940 г. руководил экспедицией в Карском море на г/с «Полярник» [51, с. 71]. В том же рейсе участвовали Григорий Ланцетов и Або Лейкин [51, с. 9–15][18, с. 185][52, с. 244].

Иосиф Богданов провел полевой сезон 1940 г., работая на л/п «Л. Каганович» в Восточной Арктике [23].

Несколько человек отправились на полуторагодовые зимовочные работы. Григорий Тимофеев в мае 1940 г. был направлен в качестве гидрографа на зимовку на полярную станцию «мыс Шмидта» [53, с. 88–95]. В трудовом договоре в качестве даты возвращения указано 31.12.1941 г. [54, с. 150]. Владимир Вильчинский стал начальником зимовочного гидрографического отряда на м. Баранов [55], Хаджи Умар Илаев — начальником отдельной гидрографической партии на м. Биллингса [18, с. 81], Василий Оглоблин — начальником гидрографического отряда м. Таймыр [18, с. 81].

Дмитрий Шереметьев в 1940 г. был начальником отдела ограждения Западного сектора Арктики. В приказах по личному составу сохранились данные о его инспекторских поездках в различные районы Арктики [52, с.192].

Леонид Виноградов участвовал в Восточно-Таймырской экспедиции, которая работала на о-ве Анжея [52, с. 12; 58].

Владимир Калин в марте 1939 г. был переведен в Якутский гидроотдел [22, с. 3], где работал затем в Индигирском гидроотряде.

Иван Григоров работал гидрографом, а Николай Саламатин — астрономом-геодезистом на л/п «Седове» [52, с.2], который после короткого ремонта (напомним, он вернулся в Мурманск после 812-дневного дрейфа только в феврале 1940 г.) вновь вышел в море. Начальником экспедиции был В.И. Воробьев.

«АРХАНГЕЛЬСК, 29 октября. (По телеф. от соб. корр.) В Архангельский порт прибыл легендарный ледокольный пароход “Г. Седов”, Корабль плавал в Карском море с большой экспедицией Гидрографического управления Главсевморпути, возглавляемой известным полярником В.И. Воробьевым. Досрочно закончив план работ, экспедиция возвратилась на Большую Землю.

— Великолепное судно для полярных плаваний! — говорит тов. В.И. Воробьев о “Седове”. Мы приступаем к его сдаче из ведения экспедиции в распоряжение арктического морского пароходства Главсевморпути. “Г. Седов” и на этот раз честно послужил родине. Во второй половине августа мы вышли из Архангельска для научно-исследовательских работ в Карском море. Во время штормов корабль всегда оправдывал надежды экспедиционного состава и экипажа. Участники арктического рейса поддержали славные традиции героев-седовцев» (статья «Первое плавание “Седова” после дрейфа» в газете Известия, за 30 октября 1940 г., № 253 (7325)) [8].

В 1940 г. произошла и первая полярная трагедия, непосредственно коснувшаяся первых выпускников Гидрографического института. На л/п «Малыгин» погиб Николай Колодиев, окончивший институт в июле 1939 г.

В ЦГА СПб сохранилось личное дело Николая Яковлевича Колодиева (к сожалению, без фотографии), в котором содержатся несколько листков написанных от руки вариантов автобиографии и производственные характеристики. Единственную фотографию удалось найди в школьной исследовательской работе, выполненной учениками 5 «А» класса Бутурлиновской школы № 4 в 2016 г. (рис. 4) [57].

«Автобиография

Родился в 1909 г. в г. Бутурлиновка Воронежской области. Отец мой родился г. Бутурлиновка Воронежской области. До 1917 года он служил у торговцев в качестве продавца. С 1917 года до настоящего времени он работает на станции Таловая Ю.В. железной дороги в качестве кассира. До 1930 года я учился в Бутурлиновской средней школе второй ступени (девятилетка). С 1930 года по апрель 1931 года я работал в депо станции Таловая в качестве помощника машиниста. С апреля месяца 1931 года до призыва в Красную Армию я работал в г. Ленинграде на заводе “Красный Путиловец” электросварочного цеха в качестве рабочего. С сентября 1931 года по июль 1933 года служил в Красной Армии (в О.К.Д.В.А). С 1933 года по 1935 год учился в Ленинградском гидротехническом институте. С июня 1935 года я учился в Гидрографическом институте, который и окончил в июле 1939 годе. Кандидат ВКПб с 1932 года, член ВКПб с 1939 года.

7/VIII 1939 г. Н. Колодиев [58].

«Характеристика студента V курса Колодиева Н.Я.

Тов. Колодиев Николай Яковлевич… в Гидрографический институт поступил весной 1935 г. в порядке перевода из Ленинградского Гидротехнического института. Вполне удовлетворительный по успеваемости студент. Хорошо выполняет учебный план последнего года.

В 1937/1938 гг., отбывая производственную практику, зимовал на л/п “Седов” в Арктике. Серьезный, вдумчивый, дисциплинированный товарищ. В Институте пользуется авторитетом. Может быть рекомендован на ответственную самостоятельную работу» [58].

«Несмотря на сравнительно небольшой срок прихода на работу в отдел навигационного ограждения, с работой по специальности инспектора вполне освоился. Работает усидчиво, аккуратно. Исполнителен и дисциплинирован. Последними качествами может служить образцом… Спокойный и выдержанный человек. К порученным ему заданиям относится серьезно и выполняет их в срок при хорошем качестве.

23 мая 1940 г. Начальник отдела ограждений. Дм. Шереметьев» [58].

2 июля 1940 г. Николай Колодиев был назначен начальником гидрографического отряда на г/с «Вихрь» и отправился в экспедицию к берегам Чукотки [59, л. 81].

«В 1940 г. сквозное плавание с запада на восток, из Архангельска в бухту Провидения, совершило г/с “Вихрь” (начальник экспедиции Н. Я. Колодиев). Судно вышло из Архангельска 21 июля и прибыло в порт назначения 7 октября» [60, с. 227]. Сохранилось подробное описание этой экспедиции, опубликованное в журнале «Советская Арктика» в 1941 году.

«Гидрографическое управление Главсевморпути направило в 1940 г. гидрографическое судно “Вихрь” из Архангельска в бухту Провидения. Оно предназначалось для гидрографических работ в районе Анадырь — Колыма. “Вихрь” должен был в одну навигацию пройти весь Северный морской путь, причем большую часть его не в караване, а самостоятельно. Экипаж был укомплектован архангельскими моряками во главе с опытным капитаном Р.К. Ивановым. Снаряженное продовольствием и теплой одеждой на 15 месяцев, судно 21 июля вышло из Архангельска. Экипаж его состоял из 20 человек, кроме того, на борту было три человека экспедиционного состава.

Начальнику экспедиции Н.Я. Колодьеву [так в оригинале. — Д.Р.] было дано задание произвести попутный промер от острова Белого (Карское море) до мыса Сердце-Камень (Чукотское море), а от Сердца-Камень до мыса Дежнева — систематический промер. 25 июля “Вихрь” подошел к Югорскому Шару, но пролив был забит льдом. Пришлось идти на Диксон вокруг мыса Желания. 10 августа судно было уже в архипелаге Норденшельда, где оно соединилось с караваном ледореза “Литке” и прошло с ним до мыса Челюскина. Дальше до бухты Тикси “Вихрь” шел самостоятельно.

Трое суток пришлось идти в трудных ледовых условиях — льды доходили до девяти баллов. Судну приходилось с разгона ломать отдельные перемычки и большие льдины. От капитана требовались чрезвычайно большое искусство и бдительность. Механики и рулевые матросы были в постоянном напряжении — беспрерывно приходилось делать реверсы. От попадания льдин под гребной винт останавливался главный двигатель. Эти трудности экипаж преодолел. В бухту Тикси пришли 22 августа — точно по графику.

Пополнив запасы горючего, “Вихрь” уже 26 августа отправился дальше на восток. Восточно-Сибирское море встретило судно неприветливо. Особенно трудно ему пришлось в районе острова Айон. Тяжелые льды заставляли идти близко к берегу. Судну приходилось наносить сильные удары в лед, чтобы попасть в разводья. От этих ударов на палубе было трудно стоять, а в каютах все летело со столов на пол.

После тяжелых усилий судно 3 сентября вышло к чистой воде на меридиане острова Шалаурова. На этом переходе ему большую услугу оказал ледокол “Л. Каганович”, вытащив его однажды из тяжелого льда. 4 сентября “Вихрь” прибыл в район своих основных работ (мыс Шмидта). Путь с запада на восток был закончен благополучно и без опозданий. В Чукотском море “Вихрь” проводил гидрографические работы около месяца, после чего получил указание: ввиду плохой погоды (сильные штормы, снежные заряды) и надвигающихся льдов идти в бухту Провидения. В Колючинской губе, где экипаж брал на судно пресную воду, унесло ветром катер и шлюпку. Посланная на поиски вторая шлюпка тоже не вернулась. Судну пришлось самому идти разыскивать пропавших людей, хотя в губе были не исследованы глубины. Вскоре шлюпки и люди были найдены. Из-за шторма они не могли сами вернуться на судно. Все люди были здоровы, их приютили чукчи в своих ярангах.

Весь путь от Колючинской губы до Провидения пришлось совершить при восьмибалльных штормах. Судно бросало, как щепку, отдельные волны заходили на спардек. Кормовая надстройка с жилыми помещениями уходила в воду. В жилые каюты, радиорубку и салон проникала вода. Машинное отделение, находящееся под кормовыми помещениями, тоже заливало водой, в электропроводке получилось короткие замыкания. Вода грозила вывести из строя динамомашину. Над постом управления и динамомашиной пришлось делать зонты из железа. Механики и моторист работали под соленым дождем. Воздух был насыщен газами. Крен судна доходил до 48°. 7 октября “Вихрь” пришел в бухту Провидения. Судно прошло семь морей и три пролива. Позади осталось 5067 пройденных миль...» [61, с. 24–25].

Задачи экспедиции на «Вихре» были выполнены (рис. 4). В бухте Провидения Николай Колодиев перешел на л/п «Малыгин». 10 сентября 1940 г. в соответствии с приказом №183 с «Малыгина» на г/с «Вест» был переведен гидрограф экспедиции Яков Власов [52, с.110]. 16 ноября 1940 г. Я.Т. Власов благополучно возвратился в Гидрографическое управление в Ленинград [52, с. 161].

«Гидрографическая экспедиция под начальством Я. К. Смирницкого (руководитель гидрографической партии Г.Е. Ратманов) на л/п “Малыгин”, совершившая в 1939 г. успешное плавание из Архангельска во Владивосток, завершала работу. Она побывала в Чукотском и Восточно-Сибирском морях, произвела смену зимовщиков на полярной станции о. Генриетты. 23 октября “Малыгин” (капитан Н.В. Бердников) вышел из бухты Провидения во Владивосток. Радиостанция Петропавловска-Камчатского и суда, находившиеся в море, 27 октября приняли от “Малыгина” сообщение о том, что при сильном шторме он терпит бедствие у восточного побережья Камчатки, в районе мыса Низкий при входе в пролив Литке».

«Из воспоминаний очевидца Петра Белова из Камчатского пароходства: “Обслуживали мы восточное побережье. Накануне передали — движется циклон. До Петропавловска-Камчатского было двое суток хода. Больше на побережье бухт не было, где можно было укрыться от шторма. Чтобы судно не разбило о прибрежные камни, выход был один — идти в открытый океан. Вначале была легкая зябь. Потом ветер усилился, начало штормить по-настоящему. Небо было серое. Задрожали все люки. Глянешь в иллюминатор, а на тебя катится огромный водяной вал. До того большой, что затмил весь горизонт. Думаешь, вот и все. Но обходится все благополучно, только чувствуешь, как тебя кто кидает в огромную бездну, затем с такой же силой выбрасывает наружу. И так бесконечно. Жутко, особенно новичку. Чтобы не смотреть, я уткнулся лицом в подушку, решил заснуть. Легко сказать: заснуть, когда тебя кидает в разные стороны. Часов в 12 слышу: — “Всем к капитану!” Приходим. На столе телеграмма, переданная радистом. В 120 милях от нас терпит бедствие пароход “Малыгин”. От него поступают сигналы SOS. Решение одно. Идем на помощь, этого требует не только морской устав, но и человеческая совесть. Надежды на спасение мало. По подсчетам нашего капитана, “Малыгин” находился в самом эпицентре циклона. Туда пробиться нелегко. Хотя идем полным ходом, но продвигаемся, как черепаха. Узнаем, что у “Малыгина” отказало рулевое управление, смыло некоторые надстройки, вода проникла в трюм. При таком положении судно не может справиться со стихией. Вот-вот его перевернет водяная гряда. По всей вероятности, если мы и пробьемся в этот ад, все равно будет поздно. Но мы шли. Снаружи ничего нельзя было разобрать. Сплошная тьма, шквальный со свистом ветер, ливень, то и дело, громадные массы воды обрушиваются на пароход, заливает капитанский мостик. Волны перекатываются через палубу. Судно швыряет как спичечный коробок. Диву даешься, как оно могло выдержать? Но мы еще находимся не в эпицентре. А там, где “Малыгин”?! Чем настойчивее мы шли на сближение, тем дальше уносило нас от места нахождения “Малыгина”. Мы использовали все средства и меняли курс — все бесполезно. Штормовое кольцо было непробиваемо» [62].

«В этот район были направлены суда, самолеты, снаряжены береговые поисковые партии из местных охотников и рыбаков. Из Петропавловска-Камчатского вышла в указанный район специальная поисковая экспедиция, а из Владивостока прибыла водолазная партия ЭПРОНа. Поиски продолжались 43 дня, но ни судна, ни людей не было обнаружено. Найденные две шлюпки, некоторые деревянные части палубной надстройки и мелкие предметы судового инвентаря подтвердили, что л/п “Малыгин” и люди, бывшие на нем, погибли [63, с. 184]. Как видно из последней радиограммы, поступившей с борта “Малыгина”, 25 октября судно на 61° с. ш. и 175°18’ з. д. находилось в эпицентре ураганного ветра. 27 октября в районе мыса Низкого у судна, остановившегося на якорях, сорвало палубную горловину бункера. Корабль принял много воды в кочегарку, получив крен 20°. Пар в котлах быстро сел, и машина перестала работать. Судно осталось без управления. Вскоре крен увеличился до 25°, а затем “Малыгин” затонул. Эта трагическая гибель советских моряков и ученых омрачила хорошо проведенную навигацию» [60, с. 227].

В РГАЭ [64] и ЦГА СПб [65] хранятся материалы, посвященные расследованию гибели л/п «Малыгин». Перелистывая их, трудно оставаться равнодушным. Как и предыдущие годы — в 1937/1938 гг. и 1939 г., о которых уже говорилось на страницах этой статьи — на борту были студенты. В трагический рейс 1940 г. отправились пятеро студентов Гидрографического института — Николай Барыкин, Виктор Дашков, Сергей Плешаков, Владимир Сенютович, Михаил Черников, а также студенты недавно открытого Гидрографического техникума — Муза Антонова, Валентина Матвеева, А. Архипова и А. Козлов [64]. В архивных папках отзвуки человеческого горя — письма родных директору Института с просьбой сообщить хоть что-то о судьбе детей, мужей, родственников, написанные через три, четыре, пять месяцев после гибели ледокола. Длинное, полное отчаяния и надежды, тщательно продуманное письмо с предложением продолжить поиски:

«В условиях зимы детальный осмотр береговой полосы будет вряд ли возможен и эффективен с точки зрения обнаружения мелких следов аварии, но зато будет точно установлено, что в обследуемом районе нет и не было ни одной случайно попавшей сюда группы людей с л/п “Малыгин”.

Вероятность этого, мы считаем, хотя и не значительной, но все же возможной, ибо до сих пор, несмотря на самые тщательные поиски в районе Ука — мыс Африка, следов “Малыгина” найдено слишком мало…

Поисковая партия, высаженная на о. Карагинском, также не нашла следов “Малыгина”, на основании чего и были прекращены поиски. Возможно, что отсутствие следов малыгинцев вызвано тем, что они ушли из береговой зоны на поиски жилья. Следы лагеря, в котором, возможно, они ожидали помощи, могли быть засыпаны снегом и поэтому при беглом осмотре не обнаружены. Поэтому настоятельно просим Правительственную Комиссию организовать зимнюю партию для поисков малыгинцев, возможно блуждающих по о. Карагинскому или на побережье Камчатки севернее Уки.

В случае отсутствия средств на организацию этой зимней партии, мы можем часть, или даже все расходы взять на себя, употребя на это страховые суммы» [64, л. 19]. Под обращением стоят подписи мужа астронома В.В. Нумеровой — С.Е. Александрова, жен руководителя гидрологической группы Г.Е. Ратманова, геодезиста М.М. Черникова, ст. гидрографа Г.И. Осипова, гидролога Д.М. Соколова, магнитолога Д.С. Фоменко, жены и отца начальника экспедиции Я.К. Смирницкого, жены и отца радиста А.Н. Михеева, мужа гидролога С.И. Ландкоф. Второй в списке стоит подпись жены Николая Колодиева — Евдокии Михайловны. Николая Колодиева не дождались из моря родители — Яков Никитич и Антонина Дмитриевна — и трехлетняя дочь
Галина.

Аспирантура и преподавательская деятельность выпускников Гидрографического института

Предвоенные годы стали временем активного развития и расцвета Гидрографического института. Это прекрасно сформулировал А.П. Ющенко в докладе на научной конференции, посвященной 10-летию института, состоявшейся в апреле 1945 г.

«Создавать Институт приходилось совершенно заново, не имея ни соответственного помещения, ни учебного оборудования, ни хозяйственного инвентаря. Однако же, большое внимание, уделенное руководством Главсевморпути делу подготовки кадров, позволило уже через четыре года настолько укрепить материальную базу института, что ему теперь могут позавидовать многие учебные заведения, насчитывающие не один десяток лет существования.

Для института отстроено новое специальное здание с большими аудиториями и актовым залом, астрономической обсерваторией, многочисленными кабинетами и лабораториями. Лабораторное оборудование по ведущим дисциплинам обеспечивает фронтальное проведение практических работ с большими группами и включает образцы новейших, частью импортных приборов... Библиотека института обеспечивает не только учебную, но и научно-исследовательскую работу профессорско-преподавательского состава. Перед войной библиотека регулярно пополнялась иностранными журналами и книгами, а кроме того, Институту удалось сделать несколько ценных приобретений частных собраний книг по гидрографической и штурманской специальности (библиотеки покойных В.В. Ахматова, Н.А. Сакеллари и др.). Для проведения учебной летней практики Институт приобрел собственные плавучие средства (два парусно-моторных судна, парусные, моторные и гребные шлюпки).

…Вокруг института сплотился дружный коллектив профессоров и преподавателей, включающий крупнейших специалистов. Для подготовки полноценной смены и пополнения преподавательского состава при институте организована аспирантура. …Сплочение вокруг института этих лучших представителей советских ученых позволило не только высоко поднять постановку учебного дела, но и развить научно-исследовательскую работу кафедр института, с определившимися уже самостоятельными, творческими путями, намечающими образование оригинальной школы у ряда институтских кафедр» [66, с. 10–13].

Обязанности директора Гидрографического института продолжал исполнять П.Д. Белоновский (до 1943 г., с перерывом в 1940–1941 гг., когда его на этом посту сменял Василий Павлович Мелешко). Академик А.А. Иванов скончался в Ленинграде в 1939 г. А.П. Ющенко, Б.М. Яновский, Г.С. Максимов, Н.Н. Матусевич продолжали работу в Гидрографическом институте. 22 декабря 1939 г. Н.Н. Матусевичу было присвоено звание инженер-флагман 1-го ранга, а после введения званий высшего начальствующего состава, 4 июля 1940 г. — звание генерал-лейтенанта береговой службы. А.П. Белобров одновременно с работой в Институте в 1939–1941 гг. был заместителем начальника Военно-морского гидрографического училища им. Г.К. Орджоникидзе. В.В. Каврайский стал начальником кафедры геодезии и астрономии гидрографического факультета Военно-морской академии. Б.П. Хлюстин одновременно с работой в институте возглавлял кафедру кораблевождения (11.1939–04.1940) в ВВМУ им. Фрунзе. В апреле 1939 г. профессором кафедры астрономии Гидрографического института стал И.Д. Жонголович. К разработке учебных курсов привлекались лучшие специалисты в смежных областях. Сохранился протокол заседания кафедры геодезии от 4 ноября 1940 г., на которое был приглашен будущий выдающийся литолог Лев Борисович Рухин.

«Была зачитана составленная доцентом Л.Б. Рухиным программа курса “Основы геологии и геоморфологии”. В отличие от программы, установленной в 1939 г., программа содержит основные сведения по геологии, так как геоморфология может изучаться только на базе геологии. После обмена мнениями кафедра приняла следующие решения. Основные сведения о строении Земли и ее размерах могут быть исключены, весь курс желательно проводить на материалах экспедиций Севморпути. В течение прохождения курса необходимо провести со студентами минимум две экскурсии — одну в геологический музей и одну (весной) — полевую. Представитель Гидрографического Управления тов. Алексеев высказался за введение в учебный план курса геологии, заметив, что производители гидрографических работ находят иногда образцы ценных пород и умение их различать принесло бы большую пользу. Кафедра нашла, что чтение курса желательно перенести на четвертый год обучения» [11, л. 33].

По результатам выпускных экзаменов несколько человек из каждого выпуска получали рекомендации к поступлению в аспирантуру. В 1938 г. аспирантом Гидрографического института стал Борис Малютин [3, с. 114], в январе 1939 г. — Валентин Кожухов [5, л. 17], Иван Григоров, Наполеон Настай и Петр Скворцов [5, л. 118] в 1940 г. — Иосиф Богданов [23] и Николай Дмитриев [18, л. 53]. Одновременно с ними аспирантом Гидрографического института был Константин Константинович Дерюгин.

«К руководству аспирантурой, разработке методических вопросов, а частью и к непосредственному ведению учебного процесса систематически привлекались виднейшие ленинградские ученые и педагоги — член-корреспондент АН, проф. В.Ю. Визе, проф. А.А. Агеев, С.А. Советов, Н.А. Мальков и др.» [66, с. 13].

Одновременно с учебой и научной работой аспиранты вели курсы лекций и практических занятий, руководили летней производственной практикой. В.П. Кожухов работал ассистентом кафедры геодезии [67, с. 20] и вел учебную практику по топографии [67, л. 95], Н.Н. Настай работал ассистентом на кафедре кораблевождения, Б.Г. Малютин и А.И. Богданов — на кафедре гидрографии, К.К. Дерюгин — на кафедре гидрологии [67, л. 168]. Летом 1940 г. Борис Малютин руководил учебной практикой по геодезии, проводившейся на Онежском озере [67, л. 107].

Николай Дмитриев работал ассистентом на кафедре астрономии [67, л. 167]. Согласно протоколу заседания кафедры от 17 ноября 1940 г., в его обязанности входило проведение «лабораторных занятий по практической астрономии и консультации по обработке астрономических наблюдений на IV курсе, а также дополнительные практические занятия на обсерватории для V курса». Последние планировалось организовать «после окончания постройки обсерватории и снабжения инструментами» [11, л. 4].

По архивным документам наиболее подробно можно проследить «академические успехи» аспирантов кафедры геодезии и гидрографии, так как протоколы ее заседаний под руководством заведующего кафедрой проф. Г.С. Максимова, сохранились в полном объеме и отличаются подробностью изложения [11]. Следует отметить, что с самого основания института было принято участие в заседаниях кафедр «представителей студенчества» [68, л. 22]. С первого года учебы студенты участвовали в обсуждении работы Института, в том числе, планов научных работ.

В протоколах заседаний кафедр Гидрографического института за 1938–1940 гг. кроме рутинной информации о прохождении аспирантами курсов и сдаче экзаменов содержится информация об обсуждении планов и результатов студенческой практики, которой они руководили, их собственных экспедиционных работ и научных исследований.

Так, 8 апреля 1940 г. на заседании кафедры гидрографии под руководством проф. Г.С. Максимова, в присутствии ассистента Б.С. Чернявского и аспирантов И.П. Григорова, В.П. Кожухова, И.А. Богданова, Н.Д. Дмитриева и Б.Г. Малютина были заслушаны научные сообщения аспиранта К.К. Дерюгина на темы «О нулях глубин на трассе Севморпути» и «К вопросу о методике наблюдений над приливами с борта судна» [11, л. 19].

14 мая 1940 г. на заседании кафедры «аспирант Малютин Б.Г. сделал доклад “О лоцманских картах”. В этом докладе были изложены результаты всестороннего ознакомления докладчика с методикой составления лоцманских карт, как морских, так и разных. Были посещены Гидрографическое Управление СССР, Гипроводтранс и Гидрографическое Управление ГУСМП и собран материал по содержанию лоцманских карт СССР и Иностранных (американских). Ввиду того, что вопрос имеет важное значение для гидрографии, докладчику предложено составить краткий конспект этой работы» [11, л. 21].

Оживленная дискуссия развернулась на заседании кафедры Гидрографии 20 апреля 1940 г.:

«Проф. Г.С. Максимов предложил обсудить вопрос о промере открытого моря.

За последнее время стал настойчиво выдвигаться вопрос о промере открытого моря. Работы Гидрографического управления Севморпути, сведения из иностранной литературы (работы американских гидрографов) и разработка студентами нашего Института проектов гидрографических обследований — все это указывает, что теперь и в ближайшем будущем гидрографические работы в открытом море будут преобладать. Между тем научная разработка этого вопроса пока еще находится в начальной стадии. Имеется некоторое основание думать, что Гидрографическое Управление отнесется сочувственно к работам подобного рода. На этом основании мною предложено аспиранту Григорову И.П. заняться темой координирования промера открытого моря взамен той геодезической темы, которую он сначала избрал.

В последовавших затем прениях были высказаны следующие мнения. К.К. Дерюгин, а затем И.А. Богданов поддержали мысль о необходимости для кафедры заняться проблемами гидрографических работ в открытом море.

Н.Н. Настай указал, что следует разрабатывать также методику триангуляции на воде, каковые работы уже выполняются в некоторых странах при промере открытого моря. Н.Н. Настай далее заметил, что его тема об эхолотах является дополнительной к новой намеченной задаче, так как берет на себя другую сторону промера открытого моря — измерение глубин. Следует несколько изменить ее название “Применение эхолотов при промере открытого моря”.

К.К. Дерюгин обратил внимание кафедры на имеющуюся в продукции Гидрографического Института новой системы самодвижущуюся вертушку для определения течений, которая могла бы принести пользу при новых работах. Он предложил приобрести ее для Института.

Далее проф. Максимов Г.С. зачитал программу новой темы И.П. Григорова. По обсуждении эта программы была принята за основу для последующей выработки плана работ.

К.К. Дерюгин доложил, что для выполнения его темы “Гидрографическое обследование района у острова Белый” ему необходимо вторично посетить этот район для дополнительных работ. Кафедра постановила просить Дирекцию института о командировании тов. К.К. Дерюгина в кампанию 1940 г. для участия в работах Гидрографического Управления в указанном районе.

Для выполнения работ по теме И.П. Григорова кафедра сочла необходимым и просит дирекции о командировании тов. Григорова для участия в предстоящих работах на л/п “Седов” по промеру открытого моря» [11, л. 21].

Результаты этих работ обсуждались после завершения полевого сезона на заседании кафедры гидрографии 2 декабря 1940 г. (присутствовали: проф. Г.С. Максимов, зав. каф. кораблевождения Б.Д. Макаров, лаборант Хайфильт, асс. Б.С. Чернявский, лаборант Кораблев и аспиранты К.К. Дерюгин, И.А. Богданов, Б.Г. Малютин, Н.Н. Настай, В.П. Кожухов.

«Программа дня:

1. Сообщение К.К. Дерюгина “Промер открытого моря у острова Белый”.

К.К. Дерюгин сделал доклад о своем участии в работах на г/с “Торос”, производившим в кампанию 1940 г. промер открытого моря (в Карском море) у острова Белого. Промер производился в обширной зоне к северу и востоку от острова Белого и имел целью обследование района относительно мелководного и опасного для судоходства. Докладчик продемонстрировал результаты собранных им наблюдений над уровнем воды, над течениями и познакомил собравшихся с методикой промера, примененной при исследованиях. Промер открытого моря был основан на двух полигонах вех, выставленных рядами и определенных астрономически. Дрейф определялся по методу Киреева.

В прениях по этому вопросу было отмечено, что невязки промерных галсов получились меньше, чем в предшествующие годы благодаря тому, что учитывались уровни, определявшиеся непосредственными наблюдениями за состоянием судна на якоре, осуществляемые при прохождении галсов (В.П. Кожухов). Метод промера открытого моря, выработанный американской гидрографией, в данном случае был частично применен на г/с “Торос”. Тов. Малютин заметил, что знания гидрологии имеют больше значение на успех также и гидрографических работ.

В заключение председателем отмечено, что экспедиционная работа т[оварища] К.К. Дерюгина была плодотворна. Собран новый материал для диссертационной темы и применена методика промера открытого моря, которая внесла новое в основание этого важного для гидрографии вопроса» [11, л. 41].

18 ноября 1940 г. «Аспирант Н.Н. Настай сделал доклад о своей работе “О выборе типов эхолотов отечественного производства для гидрографических судов Севморпути”. Этот отчет является результатом работ т[оварища] Настай над освоением его аспирантской программы и вместе с тем — отчетом о его командировке в летний период для участия в работе Научно-исследовательского гидро-штурманского института (НИГШИ). Докладчик работал с июня по сентябрь в лабораториях НИГШИ под руководством инженера К.К. Копрова. Докладчик представил подробный отчет, богато иллюстрированный чертежами и фотографиями. После обмена мнениями председатель отметил, что работа т[оварища] Настая имеет очень большое значение для кафедры, так как дает хороший материал для изучения устройства современных магнитно-стрикционных лотов, выпускаемых нашими заводами и, что работа НИКШИ дала возможность докладчику приобрести хорошие познания в этой области. Для выполнения этой работы т[оварищу] Настаю пришлось побороть много трудностей, и он проявил много настойчивости и труда, чтобы довести дело до конца» [11, л. 33].

Виктор Буйницкий сразу после защиты диплома (с февраля 1940 г.) стал старшим научным сотрудником Научно-исследовательского института Арктики. Научные материалы дрейфующей экспедиции на л/п «Седов» в четырех томах вышли под его редакцией уже после войны (1946–1951). Для широкого читателя им была написана научно-популярная книга «812 дней во льдах Арктики» (1945).

Таким образом, к началу 1941 г. первые выпускники Гидрографического института активно и плодотворно трудились в экспедициях и выполняли камеральные работы Гидрографического управления СМП, преподавали и начинали свои научные карьеры. Большие планы по всем этим направлениям были и на 1941 г., однако многим из них не суждено было сбыться.

С 1939 г. выпускников Гидрографического института начали призывать в Красную армию. Вскоре после окончания Института Григорий Гильман и Валентин Юнок были призваны в ряды РККА² (Г.М. Гильман — в Черноморской флот, В.П. Юнок — в Балтийский) [44][69], в январе 1940 г. — Николай Якимов и Иван Долотов (они вместе попали в отдельный инженерный полк) [18, л. 38], в марте 1940 г. — Александр Постников, Зиновий Борисов, Борис Крониковский и Петр Скворцов [18, л. 71, 69].

В июне 1941 г. в армию и на флот были призваны и многие их товарищи по Гидрографическому институту. Благодаря широкому доступу к наградным документам в открытых интернет-источниках, есть возможность восстановить их военные биографии, а также проследить судьбы тех, кто остался работать в Арктике, обеспечивая оборону Заполярья и безопасность прохождения полярных конвоев. Этому будет посвящена следующая статья цикла.

Вклад автора

Автор подтверждает единоличную ответственность за концепцию и дизайн исследования, сбор и анализ данных, интерпретацию результатов, а также подготовку рукописи.

Author contribution statement

The author confirms her sole responsibility for the study conception and design, data collection, analysis and interpretation of results, and manuscript preparation.

Благодарности

Автор выражает глубокую благодарность сотрудникам Российского государственного архива экономики (РГАЭ), Центрального государственного архива Санкт-Петербурга (ЦГА СПб), архива Государственного университета морского и речного флота им. С.О. Макарова (ГУМРФ), а также директору филиала Музея Мирового океана в Санкт-Петербурге «Ледокол Красин» Ирине Олеговне Стонт, руководителю отдела фонда данных и научно-технической информации ААНИИ Владимиру Юрьевичу Замятину, заведующему историко-просветительским комплексом по истории академии и морского флота ГУМРФ Юрию Леонидовичу Дьяченко, сотруднице лаборатории им. О.Ю. Шмидта Людмиле Владимировне Королевой за помощь и консультации. Особую благодарность хочется выразить ректору ФГБОУ ВО «ГУМРФ имени адмирала С.О. Макарова» д.т.н. профессору С.О. Барышникову за возможность работы в архиве Института.

Acknowledgments

The author expresses her deep gratitude to the staff of the Russian State Archive of Economics, Central State Archive of St. Petersburg, archive of the Admiral Makarov State University of Maritime and Inland Shipping, as well as to Irina O. Stont, the Director of the Branch of the Museum of the World Ocean in St. Petersburg — Icebreaker “Krasin”, Vladimir Yu. Zamyatin, the Head of the Data and Scientific and Technical Information Department of the Arctic and Antarctic Research Institute, Yuri L. Dyachenko, the Head of the Historical and Educational Complex on the History of the Academy and the Navy at the Admiral Makarov State University of Maritime and Inland Shipping, Lyudmila V. Koroleva, a staff member at the O. Y. Schmidt Laboratory, for their great assistance and valuable advice. The author pays special tribute to the rector of the Makarov State University of Maritime and Inland Shipping Dr. Sci. (Engineering), Prof. Sergey O. Baryshnikov for the opportunity to work in the Institute’s archive.