Прибрежные акватории Баренцева моря в пределах Мурманской области отличаются высоким уровнем биологического разнообразия морских экосистем. Эти воды играют ключевую роль в жизненном цикле множества видов морских млекопитающих, а также морских и водных птиц, в том числе занесенных в Красные книги Мурманской области и Российской Федерации, а также в Красный список Международного союза охраны природы (МСОП). Они служат местом обитания, откорма, размножения, линьки, зимовки и миграционных остановок. Возрастающая антропогенная нагрузка, обусловленная интенсификацией промышленной деятельности, развитием транспортной инфраструктуры, увеличением объемов морских перевозок, расширением масштабов рыболовства (в т. ч. любительского) и ростом туристической активности, в сочетании с последствиями климатических изменений формирует комплекс негативных факторов воздействия на местные популяции диких животных, что дополнительно усугубляется последствиями происходящих здесь климатических изменений. Особенно чувствительные периоды для китов — нагульный (с начала декабря по середину июля), для большинства ластоногих — щéнки (с начала марта по середину мая), для морских и водных птиц — предгнездовой и гнездовой (с начала мая до середины июля). Примечательно, что указанные временные интервалы совпадают с пиковыми значениями рекреационной нагрузки. Важно также учитывать число туристов, посещающих Мурманскую область. По данным министерства туризма и предпринимательства Мурманской области, с 2015 года (305,4 тыс. человек) оно увеличилось более чем вдвое к 2024 году (761,1 тыс. человек). И хотя отдельно вычленить туристов, занимающихся наблюдением за морскими млекопитающими, морскими и водными птицами, не представляется возможным, принято считать, что их количество также растет.

Стихийное развитие туристской деятельности, связанной с наблюдениями за дикими животными в естественной среде обитания, при отсутствии регулирования может приводить как к их травмам или гибели, так и к изменению их естественного поведения, в том числе изменению миграционных маршрутов, снижению репродуктивного потенциала, оставлению морскими и водными птицами традиционных мест гнездования и откорма, линьки и зимовок и общему ухудшению состояния популяций, обитающих в прибрежных водах Баренцева и Белого морей.

Методологическая основа настоящего обзора базируется на комплексном подходе к анализу научной литературы и эмпирических данных по исследуемой проблематике. Анализ данных проводился с использованием методов систематического обзора литературы, сравнительного анализа и синтеза полученных результатов. Особое внимание уделялось верификации данных и оценке их репрезентативности для исследуемой территории. Научная обоснованность отбора источников подтверждается их соответствием современным требованиям к проведению экологических исследований и наличием междисциплинарного подхода к изучению проблемы антропогенного воздействия на морские экосистемы.

Морские млекопитающие (китообразные, ластоногие и др.) являются ключевыми компонентами морских экосистем и объектами растущего туристического интереса. За последние десятилетия индустрия наблюдения за китообразными (whale watching) превратилась в глобальный сектор экологического туризма, ежегодно привлекающий миллионы посетителей [1]. В России данный вид туризма активно развивается на побережьях северных и дальневосточных морей, однако расширение туристической активности сопровождается усилением антропогенного давления на животных, что вызывает обеспокоенность научного сообщества.

Присутствие судов, пловцов, летательных аппаратов и прибрежных туристических групп способно изменять естественное поведение морских млекопитающих, влияя на их энергетический баланс и благополучие [2–6]. Несмотря на нелетальный характер воздействия, кумулятивные эффекты могут иметь значимые биологические последствия. Туризм формирует несколько каналов воздействия: наблюдение с судов (рис. 1), плавание с животными, воздушное наблюдение и массовое береговое присутствие. Все они вызывают антропогенное беспокойство, которое проявляется в сдвиге поведенческой активности. Однако нарушение безопасных правил судоходства и сближения с китами на критические дистанции может привести к травмам животных (рис. 2).

Поведенческие реакции животных на туристическое беспокойство включают изменение пространственного распределения, двигательной активности, дыхательных паттернов и структуры социального поведения [2–6]. Типичные реакции: увеличение скорости перемещения, смена направления движения, сокращение времени на поверхности, рост частоты дыхания и переход от кормления или отдыха к перемещению, избегание источника беспокойства и повышение бдительности, а также изменения вокализаций.

Особую уязвимость демонстрируют периоды жизненного цикла, связанные с кормлением, размножением, выращиванием детенышей и социальным взаимодействием. Для крупных китообразных характерна стратегия накопления энергетических ресурсов в определенные сезоны на кормовых акваториях с последующим использованием этих запасов во время миграции, беременности и лактации. Нарушение кормового поведения или сокращение времени отдыха увеличивает метаболические затраты и может влиять на репродуктивный успех. Самки с детенышами особенно чувствительны к беспокойству из-за высокой значимости лактации и зависимости потомства от материнского поведения. У ластоногих риск дополнительно связан с паническими реакциями на лежбищах.

Краткосрочные последствия туристической активности включают повышение энергетических затрат, потерю кормового времени, физиологический стресс и нарушения акустической коммуникации [5][8–10]. Повторяющиеся воздействия формируют кумулятивное давление, способное снижать индивидуальную приспособленность и оказывать потенциальное влияние на популяции [11]. Долгосрочные риски включают изменение использования местообитаний, снижение репродуктивного успеха и сдвиги в популяционной динамике [12–14]. Хроническое беспокойство может приводить к избеганию ключевых кормовых или репродуктивных районов, особенно для небольших и изолированных популяций. Выраженность эффектов зависит от интенсивности туризма, истории воздействия и соблюдения правил [8][15][16].

Осознание рисков привело к формированию международной системы регулирования. Координирующую роль играет Международная китобойная комиссия (International Whaling Commission, IWC), которая разрабатывает принципы устойчивого наблюдения и собирает национальные практики управления [17–22]. Международный консенсус основан на превентивном подходе, предполагающем минимизацию беспокойства при сохранении образовательной и экономической ценности туризма.

Ключевые элементы регулирования включают установление минимальных дистанций подхода, ограничение числа судов, лимитирование времени взаимодействия, требования к скорости и маневрированию, а также специальные правила для программ плавания с животными. В некоторых странах применяются лицензирование операторов, обязательное обучение гидов и системы мониторинга соблюдения правил [2][5][6][21][22]. Эффективность мер зависит от уровня контроля и правоприменения.

В России регулирование находится на стадии становления. Существующая нормативная база фрагментарна, специализированного федерального акта по туристическому наблюдению за морскими млекопитающими нет [23–25]. Управление в основном осуществляется на региональном уровне и имеет рекомендательный характер. В Мурманской области вводятся рекомендации (правила) по ограничению на количество судов, лимиты времени, минимальные дистанции и требования к поведению операторов [14]. На Камчатке правила приняты на региональном уровне, но исключают прилегающую акваторию и сосредоточены на лежбищах. На Командорских островах рекомендации носят добровольный характер [26]. Основными барьерами для эффективного управления в России остаются отсутствие единых федеральных стандартов, слабая система правоприменения, недостаточная информированность операторов и туристов, а также конфликт краткосрочных экономических интересов с задачами сохранения. При этом международный опыт показывает, что раннее внедрение научно обоснованных правил позволяет избежать деградации ресурса и поддерживать долгосрочную устойчивость индустрии.

Введение и соблюдение правил наблюдения снижает частоту поведенческих нарушений, уменьшает энергетические потери и помогает сохранять критические местообитания [5][8][9][12]. Регулирование повышает безопасность туристов и формирует ответственные экологические практики. Таким образом, whale watching при грамотном управлении служит инструментом экологического просвещения и устойчивого развития, а при отсутствии контроля становится источником антропогенного давления. Для России приоритетом является переход к системе регулирования на федеральном уровне, основанной на научных данных, мониторинге и взаимодействии государства, науки и индустрии.

Исследование влияния антропогенного беспокойства (в том числе и в результате экскурсионной деятельности) на различные виды орнитофауны проводились как зарубежными, так и отечественными исследователями, причем рассматривалось как прямое, так и косвенное воздействие [31–33]. Эти работы касались не только влияния и реакции на них птиц сиюмоментно, но и в долгосрочной перспективе. Важно отметить, что это влияние рассматривалось не только с точки зрения случайного воздействия, но и в результате целенаправленного вмешательства, например при проведении научных исследований. Наибольшего влияния антропогенное беспокойство достигает в критически важные периоды жизни птиц, а именно в предгнездовой, гнездовой и во время зимовок.

Различают два типа воздействия: кратковременное и долговременное. Кратковременное воздействие, как правило, случайное: человек, находясь в естественной среде обитания птиц, заходит на их территорию и не оказывает целенаправленного воздействия (проходит мимо или старается быстро покинуть район обитания птиц). Долгосрочное воздействие (бердвотчинг, научные исследования или другие виды деятельности) целенаправленное и может продолжаться достаточно долго. В связи с этим существуют рекомендации по наблюдению за птицами и специально разработанные и апробированные методики работы с птицами для минимизации воздействия на орнитофауну при такого рода деятельности человека.

Отмечается также опосредованное отрицательное воздействие беспокойства, которое выражается в повышении доступности гнезд и выводков для их естественных врагов при вспугивании, опекающих гнезда и выводки взрослых птиц [34–37]. Увеличение роли беспокойства как важного отрицательного фактора успешности воспроизводства популяций соответствующих видов обусловило повышенное внимание к нему и рост публикаций по этому вопросу [37–39]. Нужно подчеркнуть, что беспокойство птиц в период размножения существенно повышает доступность гнезд и молодняка не только для традиционных естественных врагов с относительно стабильной численностью, но и для крупных чаек, врановых или поморников.

При активной рекреации численность наземно-гнездящихся птиц сокращается в лесах в два раза [40]. В лесах с высокой рекреационной нагрузкой процент разорения птичьих гнезд составляет 16–30 % [41]. Подобная реакция наблюдается и в тундровой зоне, на безлесых островах и побережье [42]. Как и следует из многочисленных публикаций [43–45 и др.], в безлюдных местах птицы характеризуются более высокой дистанцией спугивания. Другой закономерностью является повышенная осторожность птиц-мигрантов в сравнении с оседлыми или ограничено кочующими птицами сходных размеров [33].

Человек давно оказывает на колонии многих видов существенное отрицательное воздействие путем сбора яиц [46]. Этот промысел, некогда широко распространенный, по мере снижения численности птиц, роста народонаселения и расширения производства продуктов питания, все полнее заменяющего древнее собирательство, в настоящее время в России почти прекратился. С другой стороны, увеличение площадей освоенных территорий, прежде всего побережий, на островах (где птичьи колонии встречаются особенно часто), повысило роль антропогенного беспокойства как существенного отрицательного фактора.

Причина этого — в восприятии человека как врага, на защиту от которого направляются усилия членов колонии. Негативные последствия их беспокойства разнообразны. В местах с высокой численностью крупных чаек они способны сопровождать человека, перемещающегося в угодьях с повышенным количеством гнезд. В результате как колониальные, так и одиночно гнездящиеся птицы, спугнутые с гнезда, обрекают свое потомство на гибель от нападений серебристых и морских чаек и поморников, а также врановых. Указанное обстоятельство неоднократно отмечали ряд авторов [42][47][48]. В результате безлюдные морские острова оказываются населены при гораздо более высокой численности колониальных морских птиц, чем обжитые или часто посещаемые. Причем это наблюдается даже при использовании таких островов в качестве полигонов для бомбометания [49]. В отдельных случаях беспокойство может носить характер цепной реакции. Так, N.А. Verbeeck [50] сообщает о нежелательных последствиях спугивания орланов вблизи колоний морских птиц (бакланов и др.). Будучи потревожены этим хищником, колониальные птицы покидают свои гнезда, содержимое которых похищают вороны. Имеются и другие наблюдения об отрицательном влиянии беспокойства на колониальных птиц [51–53]. Помимо хищнической деятельности ворон, чаек, поморников и других естественных врагов беспокойство колоний вызывает гибель яиц и неоперившихся птенцов из-за нарушения температурного режима [54].

Ряд видов морских птиц (северная олуша, большой и хохлатый бакланы, обыкновенная гага) крайне чувствительны к присутствию человека вблизи гнездовий. Особенно это отрицательно сказывается в предгнездовой период, когда птицы выбирают места для гнезд, строят новые или восстанавливают старые на местах традиционного гнездования. Присутствие в этот период человека в местах гнездовий птицы воспринимают как наличие наземного хищника и, следовательно, считают эту территорию небезопасной для выведения потомства. Птицы либо полностью покидают эти области и вынуждены искать менее подходящие, либо не приступают к размножению, хотя могут держаться в этом районе. Ярким примером этого является разгон колонии северной олуши на одном из островов на Западном Мурмане (рис. 3). Так как этот район удален от мест хозяйственной деятельности человека, но стал популярен как точка наблюдения за птичьей колонией, мы предполагаем, что по совокупности признаков лимитирующим фактором разгона колонии можно считать именно рекреационную нагрузку.

Гнездовое беспокойство имеет наибольшее значение в случаях, когда ему подвергаются крупные птицы, с хорошо заметным и ценным для животных, поедающих яйца и птенцов, содержимым гнезд. Рост численности соответствующих врагов этой группы птиц (среди которых ведущее значение в нашем регионе принадлежит серебристой и морской чайкам) существенно повысил отрицательное значение спугивания птиц с гнезд. Кроме того, помимо спугивания люди создают «экологические ловушки» для многих гнездящихся на земле видов при разрушении живого напочвенного покрова. Это обрекает основную часть находящихся в таких местах гнезд на гибель из-за беззащитности их содержимого после спугивания хозяев. В последнем случае ведущее значение приобретает уже не только беспокойство, но и изменение защитных свойств соответствующих местообитаний. Однако для крупных гнездящихся на земле видов именно прямое беспокойство обычно является главной причиной гибели яиц и птенцов. Для наиболее осторожных видов, которые после спугивания долго не возвращаются на гнездо, причиной гибели зародышей и птенцов может быть их переохлаждение или перегрев (рис. 4).

В настоящее время БПЛА все чаще используются для любительской фото и видеосъемки, наблюдения, экологических исследований и дистанционного зондирования [55–56]. Массовое распространение БПЛА и вероятность их коммерческого и любительского использования в непосредственной близости от диких животных создают новый и потенциально значительный источник антропогенного беспокойства диких птиц [57–59].

Было обнаружено, что запуск дронов на расстоянии менее 100 м от птиц увеличивает вероятность вызывания тревожных реакций [60][61]. Одиночные птицы и малочисленные группы (численностью до 75 особей) менее склонны реагировать на приближение БПЛА. Напротив, более крупные группы (численностью стай от 75 до 7500 особей) кормящихся или ночующие, зимующие часто взлетали в ответ на приближение дронов, даже когда дроны летали на высоте 61–122 м [62]. Более крупные стаи также более склонны реагировать на другие формы беспокойства [63]. Риск нападения хищников с воздуха на участке также может влиять на вероятность реакции на дроны, особенно если она вызвана бдительностью в отношении хищников [64][65].

Помимо охоты в последние десятилетия как в России, так и, особенно, за рубежом поиск диких животных может осуществляться в целях фотографирования (видеосъемки). Этот процесс обычно также сопровождается беспокойством, которое имеет специфические особенности. Заключаются они в выраженном ориентированном внимании по отношению к животным (что ими обычно воспринимается как угроза), устройстве укрытий, подкарауливании зверей и птиц у нор, гнезд, в местах подкормки. Поскольку объектами фотографирования особенно часто бывают крупные, экзотические животные, которые зачастую подвергались или подвергаются охотничьему беспокойству, они обычно воспринимают безобидного фотографа как опасного настойчивого преследователя. Если же фотографирование осуществляется в гнездовой период, оно поддерживает у птиц повышенную осторожность, нередко приводит к гибели кладок. О возможном вреде фотоохоты писал еще В.В. Дежкин [66]. В Германии было обращено внимание на повышенную опасность фотографирования для редких видов [67]. Так, например, для сохранения гнезд черного аиста места их нахождения держались в секрете от фотографов, коллекционеров и туристов [68].

Массовый туризм с использованием моторных лодок, катеров и других маломерных судов и, особенно, появление мощных моторов, позволяющих быстро развивать высокую скорость, привело к стратегии рывка к насторожившимся или взлетающим уткам (особенно нырковым). В результате у уток выработалась реакция на усиление шума от работающего лодочного мотора как на сигнал опасности, что было описано В.П. Князевым [69].

Одним из основных методов защиты местообитаний птиц является организация буферных зон, или зон покоя [70], внутри которых запрещаются определенные виды деятельности, либо же вводится полный запрет на посещение в конкретный период времени или круглый год [71][72]. Размеры зон должны быть достаточными для того, чтобы обеспечить защиту от беспокойства для большей части популяции. Поэтому они базируются на количественных оценках реакции птиц на беспокоящее воздействие. Одним из лучших показателей для этого является дистанция вспугивания [73, 74]. Таким образом, внедрение правил любительского наблюдения за птицами с указанием четких ограничений при рекреационной деятельности необходимо вводить в обязательные, что позволит минимизировать негативные последствия от рекреационной нагрузки на птиц.

В связи с увеличивающимся потоком туристов в Мурманской области и развитием экологического туризма вопрос регулирования этой нагрузки на экосистемы Арктики стоит крайне остро. Особое значение имеет тот факт, что ряд видов морских млекопитающих, встречающихся в российских водах Баренцева моря, занесены в Красную книгу Российской Федерации. Эти животные уже находятся под угрозой исчезновения, и любое дополнительное беспокойство, связанное с туристической активностью, может ускорить деградацию их популяций. Кроме того, ряд арктических видов морских млекопитающих отнесен распоряжением Минприроды России к видам-индикаторам состояния арктических экосистем [75]. Их здоровье и численность отражают устойчивость всей природной системы региона. Именно поэтому наблюдение за ними требует особого внимания, строгого регулирования и применения научно обоснованных правил. Разработка этих правил была начата по поручению губернатора Мурманской области. Их появление не формальность, а стратегический шаг, направленный на сохранение уникального природного ресурса, на котором основан сам морской туризм. Для решения этой задачи была создана рабочая группа при Мурманском арктическом университете, в которую вошли также представители туристического сообщества.

В этой работе мы опирались на международные научные исследования и рекомендации, сформированные ведущими организациями, такими как Международная китобойная комиссия (IWC), ACCOBAMS, NOAA и IUCN. Эти структуры накопили колоссальный опыт и выработали научно обоснованные подходы, минимизирующие стресс и другие формы воздействия на животных при наблюдениях. При этом создаваемые правила не являлись прямым заимствованием зарубежных практик. Они адаптируются к российским условиям с учетом особенностей отечественных морских экосистем, законодательства и региональной специфики. Таким образом, была проведена интеграция данных российских исследований и их согласование с международными стандартами, формируя научно обоснованные и применимые к отечественной практике решения. Разработка и принятие правил полностью соответствуют Федеральному закону № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды», который устанавливает приоритет охраны и устойчивого использования объектов животного мира. В частности, статья 3 закона закрепляет принцип презумпции экологического вреда: «Отсутствие полной научной определенности не может служить основанием для отказа от мер по предотвращению возможного вреда окружающей среде».

Туроператоры — безусловно, важная сторона процесса, а экотуризм играет значительную роль в экологическом просвещении населения. Однако их предложения зачастую направлены на упрощение процедур и повышение доступности животных для туристов. Мы обязаны руководствоваться принципом предосторожности, опираясь на лучшие доступные научные данные и международный опыт, чтобы не допустить негативного воздействия на животных и сохранить баланс экосистем. В отсутствие регулирования увеличение количества судов и их навязчивое преследование в итоге приведут к хроническому стрессу у животных, нарушению процессов кормления и размножения, что не только приведет к истощению рекреационного ресурса, например вероятности встреч или количество животных, но ставит под угрозу само существование конкретных популяций, а значит и способность Арктики выполнять свои климатические и экологические функции. Поэтому научно обоснованные ограничения — это не препятствие для развития туризма, а наоборот, единственная гарантия его устойчивого будущего и конкурентного развития.

При этом во время деятельности рабочей группы представители туристического сообщества выражали готовность к саморегулированию и инициировали подготовку меморандума ответственного экологического туризма, основанного на разработанных при их участии правилах. Анализ управления показывает, что только юридически обязательные меры с мониторингом и санкциями обеспечивали защиту животных [22]. Международные исследования однозначно показывают, что регулирование на основе добровольных кодексов туристической индустрии в Австралии, Канаде и Новой Зеландии неэффективно [22][76][77], так как коммерческие интересы операторов противоречат целям сохранения: чем ближе к животным, тем выше удовлетворенность туристов и прибыль. В случае успешной практики в Мурманской области это стало бы первым подобным результатом, необходимым к масштабированию в других регионах России.

Таким образом, предлагаемые Правила наблюдения за морскими млекопитающими, морскими и водными птицами в рекреационных целях на морских акваториях и побережьях Мурманской области, подписанные в качестве рекомендуемых к исполнению министром природных ресурсов и экологии Мурманской области Дмитрием Анатольевичем Банниковым в марте 2026 года (Приказ №44 от 13.03.2026), — это сбалансированная система, соединяющая международный опыт, российскую научную экспертизу и требования закона. Это не просто нормативный документ, а создание основы устойчивого развития морского туризма в Мурманской области.

Общая тенденция в мире — усиление защиты морских млекопитающих и введение более строгих ограничений на взаимодействие человека с китами. Это связано с научными данными о негативном влиянии туризма на поведение и здоровье китов, необходимостью защиты критически важных мест обитания и балансом между туристической индустрией и сохранением видов. Представленные научные данные демонстрируют, что туризм оказывает измеримое негативное воздействие на поведение, энергетику и благополучие морских млекопитающих. Принятие этих правил в Мурманской области — это не ограничение туризма, а первый шаг в обеспечении его долгосрочной устойчивости через сохранение здоровых популяций морских млекопитающих, морских и околоводных птиц.

Куница Анастасия Александровна — подготовка основной части текста статьи, сбор и подготовка данных о взаимодействии человека с морскими млекопитающими в рекреационных целях.

Ежов Алексей Викторович — подготовка основной части текста статьи, сбор и подготовка данных о взаимодействии человека с морскими птицами в рекреационных целях.

Юрманов Антон Алексеевич — существенный вклад в разработку концепции работы, сбор и анализ информации о мерах по регулированию рекреационной нагрузки.

Anastasia A. Kunitsa — manuscript writing, collection and preparation of data on human interaction with marine mammals for recreational purposes.

Alexey V. Ezhov — manuscript writing, collection and preparation of data on human interaction with seabirds for recreational purposes.

Anton A. Iurmanov — research concept development, collection and analysis of data on measures to regulate recreational load.

Коллектив выражает слова благодарности правительству Мурманской области, а именно губернатору Андрею Владимировичу Чибису, заместителю губернатора Александре Кирилловне Кондауровой, министру туризма и предпринимательства Марте Андреевне Говор, министру природных ресурсов и экологии Дмитрию Анатольевичу Банникову за оказанное внимание проблеме и всеобъемлющее содействие в экспертной работе, куратору проекта «Курс на Север» Ирине Юрьевне Бриньковой за координацию межведомственного взаимодействия и поддержку. Авторы признательны всем членам рабочей группы при Мурманском арктическом университете за профессионализм и скрупулезность в работе, Фонду «Природа и люди» и Совету по морским млекопитающим за подготовку задела для разработки правил, а также представителям научных, природоохранных и туристических организаций за предложенные видение и комментарии в ходе работы.

The authors express their deep appreciation to the Government of the Murmansk Oblast, namely Governor Andrei Vladimirovich Chibis, Deputy Governor Alexandra Kirillovna Kondaurova, Minister of Tourism and Entrepreneurship Marta Andreevna Govor, Minister of Natural Resources and Ecology Dmitry Anatolyevich Bannikov for their attention to the issue and comprehensive assistance in expert work, Сurator of the «Course to the North» project Irina Yurievna Brinkova for coordinating interdepartmental cooperation and support. The authors are grateful to all members of the working group at the Murmansk Arctic University for their professionalism and meticulousness in their work, to the Nature and People Foundation and the Marine Mammal Council for preparing the groundwork for the development of the rules, as well as to representatives of scientific, environmental, and tourism organizations for their vision and comments during the course of the work.