Мобильность является неотъемлемым свойством современного общества, обеспечивающим динамику и качественные изменения социальных структур. Для людей с инвалидностью мобильность выступает механизмом социальной инклюзии и реализации равных возможностей в ходе построения жизненных траекторий.

В России на 31 декабря 2024 г. признано инвалидами 11,1 млн чел., из них в Мурманской области — 30,5 тыс., что несколько выше аналогичного периода 2023 г. (11,0 млн и 29,1 тыс. соответственно) [1]. Вопросы полноценного участия в жизни общества и реализации своей субъектности для данной категории лиц по настоящее время остаются чрезвычайно актуальными, непосредственно влияя на их качество жизни, социальный статус и социально-психологическое самочувствие.

Начиная с 1990-х годов в Российской Федерации начались постепенные социальные преобразования в направлении инклюзии, а с 2012 года, когда была ратифицирована Конвенция о правах инвалидов, инклюзивные процессы приобрели масштабный характер, затрагивающие все сферы социальных отношений.

Одним из ключевых положений Конвенции является обеспечение мобильности людей с инвалидностью как самостоятельных индивидов [2].

Само понятие мобильности в социологии связано с социальными перемещениями людей в стратификационной структуре общества. По мнению П. Сорокина, основателя теории социальной мобильности, данное явление носит положительный характер и является неотъемлемым атрибутом всех динамически развивающихся обществ [3].

Мобильность индивидов, с одной стороны, связана с толщиной перегородок между социальными стратами и спецификой социальной структуры общества, обуславливающей социальное положение отдельных лиц и социальных групп. С другой стороны, мобильность есть результат статусно-ролевой идентичности индивидов, жизненных приоритетов и целей, воплощающихся в их социальных перемещениях [4, с. 143–158].

С. Липсет и Р. Бендикс, исследуя социально-структурные факторы мобильности индустриального общества, отнесли к ним такие показатели, как наличие рабочих мест, деторождение, престижность профессий, наследуемые статусы и правовые ограничения в мобильности [5]. Несмотря на то что статус инвалида не является наследуемым, лица с инвалидностью зачастую попадают в ситуацию ограниченной мобильности.

Дж. Голдторп считает мобильность позитивным социальным явлением тогда, когда она осуществляется в обществах, открытых для людей с разными возможностями, предоставляя им вне зависимости от статуса равные шансы для повышения своего социального статуса в социальной структуре [6]. Однако П. Бурдье указывает, что в обществе отсутствуют равные возможности, в частности в образовании, рассматриваемом как место вложения основных ресурсов [7].

С точки зрения пространственной мобильности, связанной прежде всего с физическими перемещениями в социуме, интерес представляет теория мобильности Д. Урри. Ученый рассматривает мобильность с трех сторон: как движение, пространство и время [8, с. 76]. Данный подход получил в ученом сообществе как поддержку, так и критику. Так, по мнению Е.А. Никишина, рассмотрение социальной мобильности в географическом измерении является существенно неполным [9, с. 104].

Действительно, пространственные социальные перемещения затрагивают не только географическую и временную сферы, но и социально-статусное положение индивида в социальной структуре, которое может изменяться при смене места жительства, работы, общественной активности.

Для людей с инвалидностью возможность физических перемещений в пространстве повышает вероятность достижения профессионально-трудового статуса, принадлежности к социальным группам и сообществам, расширения социальных контактов и т. п., выступающих каналами социальной мобильности. Как отмечает О.В. Кучмаева, свободные перемещения людей с инвалидностью в физическом пространстве напрямую зависят от организации доступной среды территории, которая, в свою очередь, определяет уровень инклюзии, конкурентоспособность и качество жизни данных лиц [10, с. 581].

В настоящее время все больший интерес представляют исследования индивидуальных траекторий, субъективных проживаний, биографических ситуаций людей в процессе социальных перемещений, что относится к индивидуальной мобильности.

Поворот к исследованию индивидуальной мобильности произошел в работах Э. Гидденса, У. Бека, З. Баумана, которые пришли к выводу о необходимости учета субъективной ситуации конкретного индивида, создающего свою личную биографию [11, с. 198–199].

Индивидуальная мобильность, по мнению Т. Н. Гущиной, включает в себя мотивацию, осмысленность, социальную активность и открытость в ходе какой-либо деятельности [12, с. 105].

Для людей с инвалидностью внимание к индивидуальному аспекту мобильности чрезвычайно важно в контексте необходимости применения индивидуальных подходов для обеспечения мобильности на условиях личного выбора способов и наиболее возможной самостоятельности, о чем говорится в Конвенции о правах инвалидов [2].

Итак, если понятие социальной мобильности в целом подразумевает перемещения внутри и между социальными стратами, пространственная мобильность фокусируется на социально-средовых условиях перемещений, включающих социальные барьеры недоступной среды, то индивидуальная мобильность — на субъективно-личностных аспектах мобильности.

В отношении людей с инвалидностью особую актуальность представляют вопросы равенства шансов на мобильность во всех ее разновидностях как важнейшего фактора успешной самореализации и достижения высокого уровня жизни индивидов. Ключевым препятствием мобильности людей с инвалидностью сегодня выступают социальные барьеры на всех уровнях социальной реальности, не позволяющие данной категории граждан свободно перемещаться ни в физическом, в социальном пространстве [13, с. 2]. В условиях Арктической зоны Российской Федерации безбарьерная среда инвалидности осложняется территориальной удаленностью и суровыми климатическими условиями, выступающими дополнительными факторами эксклюзии инвалидизированных граждан наряду с инфраструктурными и социально-психологическими барьерами [14].

В данной связи необходимы исследования социальных барьеров для разработки мер по устранению препятствий индивидуальной мобильности людей с инвалидностью.

В 2025 г. под руководством и непосредственном участии автора было проведено социологическое исследование с целью выявления барьеров социальной мобильности людей с инвалидностью в Мурманской области, а также мер по устранению этих препятствий.

Опрос проводился с помощью метода полуформализованного интервью среди специалистов Мурманской области, непосредственно взаимодействующих с инвалидизированными гражданами и/или участвующих в формировании доступной среды. Опрошено 105 человек, преимущественно женщин (87,6 %), проживающих и работающих в 11 муниципалитетах области (города Мурманск, Апатиты, Заполярный, Кандалакша, Кировск, Кола, Мончегорск, Оленегорск, Североморск; городские поселения Ревда и Умба).

По оценкам экспертов, люди с инвалидностью вовлечены в социум чуть выше среднего — на 5,7 балла из десяти.

Основными препятствиями пространственных перемещений, по мнению 69,5 % опрошенных, являются недоступные маршруты от жилья и/или остановочных пунктов до общественных учреждений и объектов. Специалисты отмечали отсутствие тротуаров, бордюрных пандусов, наличие ступенек и значительных перепадов на пешеходных дорожках. Еще одна проблема, которую отметили почти треть опрошенных (29,5 %), связана с наличием тех или иных преград на пути движения (ямы, насыпи, наледь, сугробы и т. д.). Пятая часть опрошенных указала на отсутствие визуальных и тактильных средств информации (21,9 и 21,0 % соответственно), 2,9 % отметили другие барьеры.

Экспертная оценка состояния дворовых территорий у трети опрошенных (32,4 %) негативная, у 22,8 % — позитивная, а почти у половины (44,8 %) — частично негативная/позитивная. В пересчете на индексы доступность дворов составила -0,15 при значении 1 как абсолютной доступности.

По результатам выявления наиболее доступных и недоступных учреждений и объектов для маломобильных категорий с инвалидностью наибольшие оценки по пятибалльной шкале получили учреждения социальной защиты и социального обслуживания населения (4 балла). Оценки выше среднего получили многофункциональные центры, учреждения системы здравоохранения, городские места рекреации, банки, объекты спорта, магазины и торговые центры, аптеки, почтовые отделения, учреждения образования (3,1–3,8 балла). На среднем уровне находятся учреждения культуры (3 балла), оценки ниже среднего получили учреждения сферы услуг и общественного питания (рис. 1).

Средний балл экспертных оценок доступности учреждений и иных инфраструктурных объектов региона составил 3,3 из пяти баллов, что немного выше среднего.

Следует сказать, что исследование показало корреляцию оценок уровня инклюзии людей с инвалидностью с оценками доступности объектов инфраструктуры, дворов и логистических маршрутов, указывающих на высокое значение указанных элементов на степень включения людей с инвалидностью в социум.

Еще одним значимым элементом обеспечения мобильности людей с инвалидностью является общественный транспорт. В последние годы в Российской Федерации принят ряд законодательных норм о требованиях, порядке и условиях доступности транспорта и транспортной инфраструктуры [15][16], направленных на создание условий для лиц с инвалидностью в транспортных передвижениях. Примечательно, что в данных документах организация помощи людям с инвалидностью при посадке, высадке и поездке на транспорте возлагается на организации или лица, осуществляющие перевозки, то есть становится делом не самого человека, а целого института, как и в других сферах.

В российских регионах с каждым годом увеличивается доля доступного общественного транспорта для лиц с инвалидностью. По состоянию на 2024 г. в Российской Федерации доля пассажирских автобусов составила 44,3 %, троллейбусов — 62,6 % [17].

В Мурманской области на конец 2024 г. доля доступных автобусов составляла 45,2 % (308 единиц). Этот показатель несколько больше, чем в целом по стране, но значительно меньше, чем по Северо-Западному федеральному округу (68,8 %) [18].

По оценкам экспертов, в регионе общественный транспорт доступен лишь частично. По этому критерию несколько в лучшем положении находятся троллейбусы (рис. 2), однако индексы транспортной доступности для всех видов транспорта имеют отрицательное значение: троллейбусы — -0,1, городские автобусы — -0,2, пригородные автобусы — -0,4, маршрутные такси — -0,45.

Невысокие оценки обусловлены прежде всего муниципальными различиями в укомплектовании и работе транспорта. Эксперты отмечают, что если в городе Мурманске внедрена автоматизированная система управления пассажирскими транспортными перевозками, то в большинстве других населенных пунктов региона этого еще нет. Среди положительных тенденций необходимо отметить открытие на железнодорожных вокзалах Мурманской области центров содействия мобильности, оказывающих помощь людям с инвалидностью по предварительной регистрации.

Наряду с доступностью объектов инфраструктуры для успешной социальной мобильности людей с инвалидностью немаловажным является отношение к ним со стороны социума. По оценкам экспертов, отношение ко всем представленным категориям вполне лояльное, кроме людей с ментальными нарушениями, в отношении которых от сограждан наблюдаются проявления негатива, непонимание, нежелание взаимодействовать и общаться (рис. 3).

В пересчете на индексы, где 1 — максимально положительное отношение, а -1 — отрицательное, отношение к людям с нарушениями слуха составляет 0,53, с нарушениями зрения — 0,52, опорно-двигательного аппарата — 0,5, ментальными нарушениями — -0,12.

Эксперты тем не менее отмечают, что окружающая среда год от года становится более доступной как в инфраструктурно-техническом, так и психологическом аспектах. Так, 61,9 % опрошенных обратили внимание, что инвалидизированных сограждан все чаще можно встретить в общественных местах; 62,0 % отметили увеличивающиеся возможности для совместных взаимодействий; по 50,5 % указали на имеющиеся сейчас более широкие возможности для получения образования, творческой самореализации людьми с инвалидностью; 37,2 и 32,4 % отметили возможности для занятий спортом и досуговой деятельности. Наряду с положительными тенденциями отмечаются сложности данной категории в трудовой занятости (35,3 %), получении медицинской помощи (32,4 %) и социального обеспечения (38,1 %).

Выявляя условия для построения индивидуальных траекторий мобильности лиц с инвалидностью, 55,2 % экспертов выразили мнение, что первостепенное значение имеет желание самих субъектов мобильности включаться в социальные связи, отношения и процессы наряду с предпринимаемыми мерами по оказанию поддержки инклюзивных процессов со стороны государства (54,3 %). Немалую роль в процессе включения людей с инвалидностью в социальную жизнь, как считают эксперты, играет помощь ближайшего окружения (42,9 %), соучастие общественности в направлении инклюзии (39,0 %), налаженная работа системы социальной защиты (32,4 %) и других институтов общества.

Оценивая значимость субъектно-личностных ресурсов индивидов для осуществления мобильности, специалисты первое место отдали коммуникативным навыкам (61,9 %), затем — самостоятельности субъектов (59,0 %), жизнеспособности (57,1 %) и адаптивности (53,3 %) (рис. 4).

Оценивая субъективные аспекты мобильности, 47,6 % экспертов отметили частичную адаптированность людей с инвалидностью в обществе, в результате чего возникает потребность в помощи и сопровождении. Признавая важность личной инициативы и активности в осуществлении мобильности, лишь 21,9 % считают людей с инвалидностью, находящихся в их поле зрения, достаточно активными, а значит имеется проблема также в том, чтобы мотивировать и направлять активность подавляющей части людей данной категории.

Эксперты в большинстве своем (62,9 %) убеждены: чтобы люди с инвалидностью могли вести независимую жизнь, им нужна разнообразная помощь и поддержка общества. При этом треть опрошенных (32,4 %) констатируют, что сегодня общество еще не в полной мере готово к включению данных лиц в социум, 17,1 % отмечают неготовность общества помогать людям с инвалидностью, 20,0 % отмечают неготовность социума взаимодействовать с ними как с равными субъектами.

Говоря о мерах по устранению барьеров мобильности людей с инвалидностью, эксперты рекомендовали мероприятия по формированию материально-технической, информационной, социально-психологической, транспортно-логистической среды в обеспечении доступности; повышению материального положения людей с инвалидностью, их социальной удовлетворенности и социальной активности. Для этого необходимы дальнейшие меры на уровне как институциональных систем, так и отдельных индивидов и социальных групп, включая волонтеров, наставников и специалистов.

Исследование показало, что основными социальными барьерами индивидуальной и пространственной мобильности в Мурманской области, по мнению опрошенных специалистов, являются недоступные общественные здания, пешеходная инфраструктура и дворовые территории, препятствующие пространственным перемещениям лиц с инвалидностью. Меньше всего для людей с инвалидностью, по мнению экспертов, доступны не государственные службы и учреждения, а сферы потребительских услуг и неформального времяпрепровождения, которые являются не менее важными для человека. Кроме того, в качестве барьеров остаются сложности трудовой занятости, получения качественных медицинских услуг, социального обеспечения, личностной самореализации и активности, невысокий уровень адаптивных возможностей, не дающих в совокупности достигнуть определенных статусных притязаний и высокого уровня жизни.

Достаточно существенными, по оценке экспертов, сегодня остаются отношенческие барьеры со стороны общества применительно к людям с нарушениями ментальной сферы. При этом поддержка и помощь сограждан, а также готовность принимать людей с инвалидностью в свою среду, как отмечают эксперты, выступают важнейшими факторами инклюзии наряду с дооборудованием объектов инфраструктуры.

Немаловажно, что экспертами признаются значимыми усилия всех социальных агентов в деле достижения инклюзии при ведущей роли государства и самих людей с инвалидностью. Таким образом, меры по созданию доступной среды, принимаемые на институциональном уровне, конкретные инклюзивные практики людей с инвалидностью при поддержке окружающего сообщества и близких людей выступают в совокупности важнейшими факторами социальной мобильности данной категории лиц, посредством которой обеспечивается их участие в жизни сообщества в ходе реализации своих субъектных и гражданских прав.

Автор подтверждает единоличную ответственность за концепцию и дизайн исследования, сбор и анализ данных, интерпретацию результатов, а также подготовку рукописи.

The author confirms her sole responsibility for the concept and design of the study, data collection and analysis, interpretation of results, and preparation of the manuscript.

Исследование выполнено при поддержке Российского научного фонда и Министерства образования и науки Мурманской области в рамках проекта № 25-28-20380.

The study was supported by the Russian Science Foundation and the Ministry of Education and Science of the Murmansk Oblast as part of project No. 25-28-20380.