В настоящее время в ЗАТО «Железногорск» Красноярского края с некоторым набором вызывающих сомнение лицензий вблизи стыка крупных геологических структур земной коры на промышленной территории ранее созданных оборонных предприятий сооружают национальный пункт глубинного захоронения твердых радиоактивных отходов (РАО) 1-го и 2-го классов опасности (ПГЗРО). Этот объект — сложнейшая геотехническая система, относящаяся к сферам использования как атомной энергии, так и недр. Напомним, что промышленная территория Железногорска имела и будет иметь отдельные (первоначально в статусе подразделений Горно-химического комбината (ГХК)) подземные захоронения жидких РАО и промышленных реакторов — наработчиков плутония.

Опубликованы некоторые конкретные примеры соседства ПГЗРО и подразделений ГХК. Недоступные для изучения недр территории соседних предприятий со стороны Енисея представлены на рис. 1 [1]. Взаимоположение природных и техногенных объектов — на рис. 2.1.1 [2].

При этом на рис. 2.1.1 диссертации Г.Д. Не­уважаева [2] территории соседних предприятий занимают едва ли не половину намеченной (на наш взгляд, безосновательно) потенциальной зоны влияния проектируемого ПГЗРО. И формально комплексные исследования контакта участка «Енисейский» и Енисея затруднены. Но применительно к подземным водам именно на «недоступных для изучения недр территориях соседних предприятий» давно уже частично наработали критически важный для ПГЗРО опыт реальной долговременной эксплуатации среды размещения радиоактивных веществ. В условиях природно-техногенной структурной неоднородности, формирующей фильтрационный поток, в том числе из-за особенностей контакта геологического массива и горных выработок [3].

В дальнейшем этот опыт может быть адаптирован для прогнозов «вечного» сосуществования пустот в массиве после выводов ГХК и ПГЗРО из стадий активной эксплуатации. В контексте контакта промышленной зоны Железногорска и Енисея вряд ли прогноз судьбы ее горных выработок (включая туннель между берегами) и вмещающих их пород следует рассматривать раздельно по объектам.

По объему работ объекты ГХК и ПГЗРО в свое время сопоставлялись с метро [4]. Цена объекта изоляции РАО Великобритании (под дном моря, как в Швеции и Финляндии) ставит его на первое место в таблице гигантских инфраструктурных проектов этой страны или близко к нему [5]. Российские объекты, предусматривающие захоронение РАО «под выбранной одной крышей» (объекты ГХК), вписаны в плане и на глубину в природную зону водосбора Енисея. Кто «для уровня планирования» до миллиона лет (период опасности РАО-1, -2) доказал безопасность небывалого и противоречащего мировым канонам сложного комплекса под этой самой крышей в целом, а не только ПГЗРО? Возможно ли такое доказательство в принципе? И как планируемая локальная подземная исследовательская лаборатория (ПИЛ) на участке «Енисейский» сможет адекватно отобразить защитные свойства пространственно-распределенных общей крыши и общего фундамента для стадии их полностью автономного (без присутствия в недрах людей) существования?

Размещение, строительство и эксплуатация ПГЗРО подлежат комплексному регулированию (помимо норм экологического права) непосредственно на нормативно-правовой базе — Закон «Об использовании атомной энергии» [6] (ст. 48), Закон «Об обращении с радиоактивными отходами» [7] (ст. 3, п. 1; ст. 12, п. 2; ст. 13, п. 2 и п. 3) и Закон «О недрах» [8] (ст. 6, п. 2 и п. 4; ст. 8; ст. 10 и 10.1; ст. 11; ст. 12, п. 2; ст. 15; ст. 22; ст. 23, пункты 1, 2, 3, 8; ст. 23.6; ст. 24; ст. 27; ст. 27.2; ст. 29 и некоторые другие) с его подзаконными актами. Не должно быть пренебрежения какими-либо обязанностями каждого из регуляторов — Роснедр и Ростехнадзора. И подмены компетенций друг друга. Как работает этот правовой комплекс?

К сожалению, устремленность к такой базовой совокупности законов вряд ли можно найти в наставлениях [9] ИБРАЭ — научного руководителя работ по проекту создания ПГЗРО (Положение о научном руководителе работ по проекту создания ПГЗРО утверждено приказом Госкорпорации «Росатом» № 1/1161-П от 05.10.2020). Перед этим ИБРАЭ победил в открытом конкурсе на право заключения государственного контракта на выполнение научно-исследовательской работы: Оптимизация исследований и разработка системы принятия решений по реализации стратегического мастер-плана по оценке и обоснованию долговременной безопасности ПГЗРО для захоронения РАО 1-го и 2го класса в Нижнеканском массиве (участок Енисейский»). См. также [10][11].

ИБРАЭ не имеет лицензий Роснедр на пользование недрами, в том числе с целью геологического изучения и оценки пригодности участков недр для строительства и эксплуатации подземных сооружений, не связанных с добычей полезных ископаемых. Не имел должного состава специалистов горно-геологического профиля и какого-либо опыта подземного строительства. Не принимал участия в работах по тематике ПГЗРО не только на других площадках страны, но и Красноярского края. Не мог сформировать на основе собственной деятельности адекватное восприятие задач, результатов и перспектив работ по тематике. Впору было бы начать осваивать много­гранную проблему создания ПГЗРО с нуля, а не научно руководить ее решением, в том числе на базе не российского законодательства, а удобно подобранных для назначенного участка «Енисейский» фрагментов опубликованного зарубежного опыта. Лицензия Ростехнадзора [12] (запоздалая попытка юридически закрепить свое место после начавшихся трудностей) дает право институту на проведение экспертизы хранилищ РАО, но не ПГЗРО. Какие основания в 2020 г. были у ИБРАЭ для обозначенного научного руководства и надежд на его позитивный итог?

Создана в основном наземная инфраструктура. С конца 2022 г. как бы приступили к горным работам (в 2024/2025 г. приостановлены[13]). Безопасность объекта должна быть обеспечена на сотни тысяч и до миллиона лет. Затраты по зарубежным аналогам (прежде всего США и Китая) только для первых очевидных этапов оценивают уровнем от 100 млрд долларов.

Подробнее с контурами и особенностями проблемы можно ознакомиться в статьях Б.Е. Серебрякова на сайте ПРоАтом, а также автора, например на сайте (поиск по «Владимир Комлев 2») https://proza.ru. Здесь ограничимся правовой детализацией и экс­пертной оценкой обоснования/подготовки/обеспечения работ на примере главных лицензий, а также правил и реального опыта их оформления. Все использованные материалы размещены в свободном доступе.

I. Лицензия Ростехнадзора ГН-01,02-304-3318 от 27-12-2016 [14] (официальное основание осуществляемого строительства подземного объекта и выполненного обустройства наземной необходимой инфраструктуры). Заявление ФГУП «НО РАО» от 25.12.2015, то есть до Протокола ГКЗ Роснедр № 4523-пс от 03-02-2016 [15] (https://yadi.sk/i/Nbvvx8zrv58tlQ) — результата наиболее полного на сегодня геологического рассмотрения ситуации с рекомендацией выполнить геологоразведку (не закончена до сих пор) и до выдачи небезупречной лицензии на пользование недрами КРР 16117 ЗД [16] (2016 г., Роснедра).

Лицензируемая деятельность (по материалам обоснования лицензии, МОЛ-2015): «Размещение и сооружение не относящегося к ядерным установкам пункта хранения РАО, создаваемого в соответствии с проектной документацией на строительство объекта окончательной изоляции РАО (Крас­ноярский край, Нижнеканский массив) в составе подземной исследовательской лаборатории». Лицензируемая деятельность (по бланку лицензии): «Размещение и сооружение пункта хранения радиоактивных отходов. Объект, на котором и/или в отношении которого проводится заявленная деятельность: стационарные объекты и сооружения, не относящиеся к ядерным установкам, радиационным источникам и предназначенные для хранения радиоактивных веществ, хранения или захоронения радиоактивных отходов в составе подземной исследовательской лаборатории».

В Отчете по экологической безопасности ФГУП «НО РАО» за 2024 г. [17] эта лицензия трактуется иначе (!): «на размещение и сооружение ПИЛ» (с. 8). Кстати, там в списке лицензий Национального оператора нет новой лицензии Ростехнадзора, которая готовилась в связи с МОЛ-2022 (подготовленные, как декларировали авторы МОЛ, на базе Федерального закона «Об использовании атомной энергии» аналогично предшествующим МОЛ-2015) на замену (как дубль «на сооружение»: https://proza.ru/2022/10/16/1278, https://proza.ru/2023/06/16/625) [18][19] лицензии ГН-01,02-304-3318. Как нет и признаков ведения горных работ на участке «Енисейский», которые обозначались в Отчете по экологической безопасности ФГУП «НО РАО» за 2023 год [20]. Вряд ли случайно, что за более чем два года замещающая лицензия на строительство того или иного подземного объекта не была выдана.

II. Позднее новая лицензия ГН-(С)-01-304-4829 от 21.05.2025 Ростехнадзором все же была выдана [21]. Насколько она замещает предыдущую ГН-01,02-304-3318 и отличается функционально от нее, понять пока нельзя. Срок окончания действия тот же — 27.12.2026 г. Лицензируемый вид деятельности по смыслу — часть предыдущего: размещение объекта применения лицензируемой деятельности. Объект, на котором или в отношении которого осуществляется деятельность: стационарные объекты и со­оружения, не относящиеся к ядерным установкам и радиационным источникам и предназначенные для захоронения радиоактивных отходов в составе подземной исследовательской лаборатории. Адреса мест осуществления лицензируемого вида деятельности в обозначенном документе о появлении новой лицензии не указаны. Можно предположить, что причины новой лицензии именно в таком виде (прежде всего отсутствие вида лицензируемой деятельности сооружение/строительство и места) — неопределенности с параметрами площадки и вынужденное изменение проекта.

Доминирует вид деятельности «размещение» (что, мягко говоря, не соответствует теме МОЛ-2022 и документов общественных слушаний/обсуждений того времени). Это возвращение в начало пути, но без Роснедр? И подтверждение плохого качества материалов, полученных в предыдущие годы? Самое время, вероятно, в свете ст. 8 Закона «О недрах» сопоставить новую точку отсчета (лицензия ГН-(С)-01-304-4829) с новыми условиями, проявленными известными событиями (удары по стратегическим объектам в разных регионах России и Ирана; Лямин Ю.Ю. Без победителей, но с вероятным продолжением // Россия в глобальной политике. 2025. Т. 23. № 5. С. 182–191 [22]).

Напомним: именно участники Енисейского проекта разработали МОЛ-2022 целенаправленно без стадии РАЗМЕЩЕНИЕ (якобы это уже пройденный этап), а затем отстаивали такую позицию и даже начало горных работ [23].

Выдача не Роснедрами лицензий на размещение в недрах любого объекта (на пользование недрами) противоречит п. 2 ст. 12 Закона «Об обращении с радиоактивными отходами» и не является функцией Ростехнадзора. ПГЗРО, ПИЛ, пункт хранения РАО, объект окончательной изоляции РАО — разве это одно и то же? К тому же филологическая конструкция лицензируемой деятельности не соответствует ст. 6 Закона «О недрах» и далека от совершенства. Опережающая лицензия от Роснедр с видом лицензируемой деятельности на пользование недрами согласно ст. 6 Закона «О нед­рах» отсутствует.

Действительность: реально создаваемый на участке «Енисейский» подземный объект, относящийся к установкам ядерного топливного цикла и радиационным источникам, не являющийся пунктом хранения РАО, размещается не в недрах Нижнеканского массива, а в недрах промышленной территории Железногорска. Решение (ФЦП ЯРБ-1) о создании ПГЗРО давно принято, лицензия (КРР 16117 ЗД) на захоронение РАО (не в соответствии со ст. 6 Закона «О недрах» при слабой горно-геологической изу­ченности района и площадки размещения ПГЗРО, ее законность вызывает сомнение) давно оформлена, их никто не отменял. Но по отчету по экологической безопасности ФГУП «НО РАО» за 2024 г., раздел 1.3.1: это решение еще предстоит [17].

МОЛ-2015 и МОЛ-2022 разработаны, как уже отмечалось, якобы по процедуре Закона «Об использовании атомной энергии». Технические задания к экспертизам ПГЗРО базируются на этом Законе, включают экс­пертизу ядерной безопасности и проходят через управление Ростехнадзора по регулированию безопасности объектов ядерного топливного цикла. Письмом Росатома от 19.09.2022 №1-2.4/53139 и заключением ИБРАЭ от 2022 г. справедливо обозначается принадлежность работ по ПГЗРО к тематике «Ядерные энергетические установки» (в соответствии с НП-016-05 [24]). Но признание такого характера отдельных фрагментов работ не означает правомерность отхода от Закона «О недрах» в вопросах лицензирования недропользования.

III. Лицензии Роснедр и Ростехнадзора в контексте Правил предоставления права пользования участком недр для строительства и эксплуатации подземных сооружений для захоронения РАО… (утверждены Правительством РФ 29.12.2021 [25]).

1. Наименование массива, вмещающего участок, заведомо недостоверно: «Участок “Енисейский” не принадлежит к Нижнеканскому гранитоидному массиву» [26].

2. В Правилах (название и пункты 1, 3.к, 3.з — четвертый и пятый абзацы, 3.д, 3.в) зафиксирован конкретный вид пользования недрами согласно ст. 6 п. 4 Закона «О недрах». Другие виды, включая прописанные в лицензиях КРР16117ЗД (Росгеолфонд, Информация о лицензии КРР16117ЗД, вид «захоронение РАО», внесистемный и преждевременно рассмотренный до проведения всего необходимого для приемки ПГЗРО в эксплуатацию комплекса работ) Роснедр, ГН-01,02-304-3318 и ГН-(С)-01-304-4829 Ростехнадзора, в качестве приемлемых правовых в Правилах не обозначены. Захоронение РАО — это уже эксплуатация ПГЗРО, работа с РАО и не сфера контроля Роснедр. Более того, в соответствии со статьями 4 «Виды деятельности в области использования атомной энергии» (см. также п. 28 текста [13]) и п. 26 «Разрешения (лицензии) на право ведения работ в области использования атомной энергии» Закона «Об использовании атомной энергии» лицензированию виды деятельности по упомянутым лицензиям также не подлежат.

Настойчивое генерирование нештатных видов деятельности, скорее всего, противозаконно.

Статья 26: обращение с РАО при заполнении ПГЗРО — да, закрытие заполненного ПГЗРО — да, проведение экспертизы безопасности объектов использования атомной энергии — да, но размещение ПГЗРО в недрах — нет.

Налицо, похоже, неудачная попытка перенести схему лицензирования наземных хранилищ РАО (Закон об использовании атомной энергии) на лицензирование подземного пункта захоронения РАО.

Кстати, в Отчете по экологической безопасности ФГУП «НО РАО» за 2023 г. ([20], с. 7–8) право пользования недрами разных геологических объектов указано однотипно в лицензии КРР 16117 ЗД от 2016 г. (дляПГЗРО) и в трех лицензиях от 2013 г. для реально действующих применительно к жидким РАО с пятидесятых годов прошлого века ПГЗ ЖРО. См. также [27] на сайте ПроАтом.

Получается, что лицензия Роснедр для ПГЗРО в условиях действия Закона «О недрах» оформлена по образу и подобию лицензий для ПГЗ ЖРО. То есть для объектов, построенных и запущенных в эксплуатацию вне и задолго до появления действующего законодательства по проблеме, в особых условиях ядерной гонки, лицензированных задним числом много позже, не нашедшим применения в других странах.

Странности витиеватой формулировки ви­да деятельности лицензии ГН-01,02-304-3318 рассмотрены в разделе 28 статьи [28], разделе 1 статьи [29].

3. Разведочная стадия ГИН (геологическое изучение недр) не завершена, геохимическая съемка и трассерные исследования для прямого доказательства достаточной монолитности пород не выполнены (известный факт, см. статьи автора на сайтах https://www.proatom.ru/ и https://proza.ru). Предусмотренные Правилами обширные сведения о свойствах системы «массив — горные выработки» вряд ли получены и учтены.

4. Геологическое обоснование границ участка по типам пород вряд ли выполнено.

5. Нет в условиях дренирующей воды, прогрева и радиационных полей опытно-промышленных испытаний бентонита — природной основы инженерных барьеров (известный факт, см. статьи автора на сайтах https://www.proatom.ru/ и https://proza.ru).

6. Правилами при лицензировании недр не предусмотрено наличие ПИЛ. Действительность противоречит Правилам: закупка Росатома 230623/0482/139 от 29.06.2023 «Выполнение работ по выделению этапа ПИЛ в проектной документации “Подготовка проектной документации по строительству объектов окончательной изоляции радиоактивных отходов” (Красноярский край, Нижнеканский массив)». Смотри также более раннюю закупку (zakupki.rosatom.ru 2108270482149 от 27.08.2021) «Право заключения договора на выполнение инженерных изысканий для корректировки проектной документации “Подготовка проектной документации по строительству объектов окончательной изоляции радиоактивных отходов” (Красноярский край, Нижнеканский массив). (Корректировка этапа 2 “Подземная испытательная лаборатория”)».

7. Оформленная под влиянием оппонентов лицензия [30] Роснедр КРР014222ЗП с целевым назначением: геологическое изучение и оценка пригодности участка, сопряженного с Енисейским, для строительства и эксплуатации подземных сооружений, не связанных с добычей полезных ископаемых (ФГУП «НО РАО», 26.04.2023, полное соответствие вида пользования недр ст. 6 п. 2 Закона «О недрах», но полное несоответствие нормативным этапам ГИН и факту опережающей, до разведочной стадии, выдачи лицензии Роснедр КРР 16117 ЗД от 22-07-2016 на захоронение РАО). Наконец участниками работ по ПГЗРО решено выполнить ГИН для сопряженной со строительной площадкой со всех сторон территории. В 2023 г. вынужденное возобновление ГИН (запоздавших работ) на расширенной территории (лицензия Роснедр КРР014222ЗП) и лишь начало проектирования ПИЛ (закупка Рос­атома 230623/0482/139 от 29.06.2023) подтверждают, что для выдачи лицензии Роснедр КРР 16117 ЗД в 2016 г. должных оснований не было. Горно-геологические условия во многом не изучены, а лицензия на вечное захоронение РАО уже оформлена.

8. Ранее оппоненты неоднократно обращали внимание участников Енисейского проекта на то, что предлагаемая ПИЛ для гнейсов промышленной территории ГХК по условиям эксплуатации не будет соответствовать автономной стадии работы ПГЗРО после загрузки РАО и его затопления. Следовательно, сомнительны необходимость первоочередного строительства ПИЛ, ГИН в ней по отсутствующей пока лицензии на такое пользование недрами и надежность обоснования ПГЗРО по данным этих ГИН. Для снятия неопределенностей прогноза по автономной стадии работы ПГЗРО Б.Е. Серебряков предложил комплекс опережающих технологических экспериментов в забуренных с поверхности скважинах [31]. Такие важные исследования не выполнены.

9. Общие и среднегодовые объемы поступления РАО на захоронение адекватно вряд ли сейчас могут быть оценены. В силу того что еще только приняты (2024 и 2025 гг.) масштабные программы строительства АЭС и радиохимических заводов — основных поставщиков РАО (Генеральная схема размещения объектов электроэнергетики до 2042 года: строительство новых АЭС как до Урала, так и от Урала до Приморья и Чукотки; Радиохимия в приоритетах, Информационное агентство «ПРоАтом», 20.03.2025; Тинин В. В. и др. [32]).

10. Отсутствует в виде государственной экспертизы геологической информации о недрах (не 2016 г.) соответственно небывалому для техногенных объектов времени существования ПГЗРО актуальный обобщающий анализ условий региона и района работ, горно-геологических свойств массива, особенностей строительных элементов стандартных подземных сооружений и специальных инженерных барьеров безопасности с выводом о перспективности и пригодности площадки для строительства и эксплуатации подземных сооружений ПГЗРО. В том числе с учетом тенденций регионального развития, результатов разведочной стадии геологического изучения недр, новых известных данных о системе «массив — подземные выработки», включая опыт [33] ГХК в связи с эффектом обводнения подземных выработок по закрепному пространству.

Новые данные по ПГЗРО (за 2016–2026 гг.) совместно с давно ожидаемыми результатами разведки на основе действующей лицензии Роснедр КРР014222ЗП должны быть рассмотрены в рамках дополнительной/повторной экспертизы.

11. Заключения государственной экологической и других экспертиз получены при недопустимых обстоятельствах перечисленных выше пунктов 1–10.

12. С позиции ст. 8 Закона «О недрах» заявка должна бы содержать представления о военно-политических и экономических условиях существования страны. В поддерж­ку нормы Правил о запросах Федерального агентства по недропользованию в отношении наличия запрета или ограничения пользования недрами.

Выводы применительно к участку «Енисейский» согласно Правилам [25]:

1. С 2016 г. до настоящего времени надежных оснований претендовать на право пользования недрами промышленной территории Железногорска для размещения, строительства и эксплуатации федерального (тем более, международного) объекта захоронения твердых РАО нет: научных, горно-геологических, технологических, правовых, организационных в связи с известной неопределенностью по части поставщиков РАО и отсутствием актуального обобщающего анализа условий региона и района работ, а также геополитических. Видимо, речь может идти лишь об использовании недр для геологического изучения и оценки пригодности подземного пространства участка «Енисейский» (в каких границах при взаимодействии с сопряженными элементами горной инфраструктуры ГХК — будущего резервуара подземных вод, вмещающего захороненные по способу «на месте эксплуатации» промышленные реакторы?) для строительства и эксплуатации каких-либо (ПИЛ/ПГЗРО) подземных сооружений.

2. Лицензии КРР 16117 ЗД (2016 г.), ГН-01,02-304-3318 (2016 г.) и ГН-(С)-01-304-4829 (2025 г.) вряд ли должны действовать. По крайней мере, они сомнительны как правовая основа для строительства инфраструктуры ПГЗРО в целом и для горных работ в частности. Главная причина — отсутствие опережающего безупречного права пользования участком недр для строительства и эксплуатации подземных сооружений для захоронения РАО. А лицензия КРР 16117 ЗД Роснедр не обеспечена не только юридически ответственным видом пользования недр, но и должным/надежным составом ГИН (см. также Приложение к статье [34]). Показательно, что лицензии КРР 16117 ЗД и ГН-(С)-01-304-4829, а также КРР014222ЗП (ГИН, 2023 г.) отсутствуют по состоянию на 08.12.2025 в разделе «Лицензии» сайта ФГУП «НО РАО». Видимо, их владельцы решили, что лучше не показывать ненадежные документы.

IV. Т.А. Гупало, В.П. Бейгул, В.Л. Миловидов и др. Разработка обобщенного плана проведения научно-исследовательских и проектно-изыскательских работ по созданию объекта подземной изоляции РАО на Нижнеканском массиве [35].

Закон «О недрах» в России действует с 1992 г. Регулирует, в том числе, отношения в сфере глубинного захоронения твердых ВАО. В 2002 году с зарубежной помощью было запущено планирование работ на участке «Енисейский» (Т.А. Гупало и др.). Основная цель — горно-геологическое обоснование объекта. В результате зарубежного финансирования был подготовлен емкий отчет, сыгравший огромную роль в раскрутке Енисейского проекта.

С другой стороны, «Правила обращения с зарубежным ОЯТ, закрепленные в российских правовых актах, позволяют оставлять отходы, образовавшиеся от переработки на территории Российской Федерации либо хранить зарубежное ОЯТ на российской территории длительное время. Такие положения содержатся исключительно в российском законодательстве, что, по мнению автора, является привлекательным условием для других государств не столько ввезти ОЯТ на переработку в Россию, сколько избавиться от него навсегда» (Андрей Талевлин [36]). США к таким государствам не относятся. США вряд ли планировали передать свое/произведенное ими ОЯТ России. Они знали международные требования к ПГЗРО. Должны были бы знать о Законе «О недрах».

Удовлетворяют ли нормам российского законодательства «разработка обобщенного плана проведения научно-исследовательских и проектно-изыскательских работ по созданию объекта подземной изоляции РАО на Нижнеканском массиве», последующее начало изыскательских и горно-геологических работ именно на участке «Енисейский» оборонного ЗАТО? И причины появления опасной, безальтернативной и дорогой (особенно с учетом перспектив роста объемов российских и привлеченных после переработки в России иностранного ОЯТ зарубежных отходов) «под одной крышей» концепции захоронения РАО высокой активности здесь же навечно? Не является ли это одним «из сравнительно честных способов» осложнить работу действующих и планируемых предприятий основного профиля Железногорска? Дополнительно к правовым и другим нарушениям при обосновании ПГЗРО, отмеченным ранее [37]. Кромсать массив новым сложным комплексом и размещать в нем ненужные для текущей деятельности и опасные материалы вряд ли допустимо.

V. Журнал «Радиоактивные отходы», № 2, 2026 г.

В данном номере журнала против обыкновения отсутствуют статьи относительно каких-либо работ непосредственно по обоснованию и созданию ПГЗРО на участке «Енисейский»: полевых, лабораторных, математического моделирования, проектных, правовых.

В статье Л.А. Большова и В.В. Тинина [38] с позиций выполнения ФЦП ЯРБ 2 (2016–2020 гг. и на период до 2035 г.) и развития Единой государственной системы обращения с радиоактивными отходами (ЕГС РАО) обобщается состояние дел. Рис. 1 (Основные показатели выполнения мероприятий ФЦП ЯРБ 2 по решению проблем ядерного наследия) относительно ПГЗРО на участке «Енисейский» лишен информации как по целевым показателям, так и по достигнутым результатам (знаковые события 2021–2025 гг.).

Похоже, в таком варианте решение проблемы захоронения РАО-1, -2 затруднено? Возможно, причина обусловлена ошибочным мнением, что «первым этапом ее решения является создание подземной исследовательской лаборатории» [38, с. 10–11]. Наращивая усилия по этому варианту, дополнительно к «Стратегии создания ПГЗРО» [39] принята (2025 г., через семь лет после начала работ!) «Концепция создания ПИЛ и ПГЗРО» ([40], предусмотрена в том числе оценка водопроводящих свойств пород в подземных выработках ГХК). Уже в планах отсутствуют стабильность и законченность.

И первым этапом все же является обоснование региона и района, выбор надежной площадки. Например, так, как была организована работа (характеризация и комплексное сравнение) по площадкам Кольского полуострова и Архангельской области, глинам Ленинградской области ([41], проект NUCRUS 95410 программы ТАСIS, международный консорциум — Горный институт КНЦ РАН, DBE, ANTEA, BRGM, SGN, ANDRA и Tractebel/Belgatom при участии специалистов ВНИПИпромтехнологии, ВНИПИЭТ, ИГЕМ, радиохимиков Санкт-Петербургского университета и Волгограда, геологов-производственников Кольского полуострова и Архангельска, а также других профессионалов). См. также [42].

В свое время исследования по ПГЗРО активно делом неоднократно поддерживал академик Ф.П. Митрофанов. Проблема захоронения РАО применительно к Кольскому полуострову традиционно изучалась сотрудниками Горного института КНЦ РАН (не имевшего в штате геологов) на первоначальных этапах под руководством академика Н.Н. Мельникова. Однако уже давно по нашей просьбе Ф.П. Митрофанов мудро «прикомандировал» к горнякам сотрудников Геологического института КНЦ РАН В.В. Баржицкого, В.Г. Зайцева и А.М. Ремизову — бывших производственников. И хотя эти специалисты вскоре вновь вернулись в производственную геологию, они потом плодотворно (в составе большой группы привлеченных сторонних геологов из Мурманской и Архангельской областей, Москвы, Санкт-Петербурга и Новосибирска) сотрудничали с Горным институтом в рамках проблемы РАО более 15 лет. Ф.П. Митрофанов по собственной инициативе способствовал обсуждению и публикации материалов по теме в связи с проектом № 408 UNESCO IGCP по Кольской сверхглубокой скважине [43], выполнявшимся в партнерстве с Германией, а также в связи с конференцией [44]. Он встречался в Апатитах с французскими геологами — участниками проекта NUCRUS 95410.

Напомним: «Вопрос о захоронении РАО, расположенных за пределами Уральского и Западно-Сибирского регионов, остается открытым. При выборе площадок и технологии захоронения РАО особого внимания требует европейская часть России. Решение о создании ПЗРО в европейской части страны до сих пор не принято» [45]. Видимо, избавиться от этих и других недостатков ЕГС РАО, особенно учитывая недавно обнародованные планы развития в стране атомной электрогенерации и радиохимической переработки, нельзя, не принимая во внимание потенциал для создания разумных по срокам, затратам и надежности пунктов захоронения отходов уже вскрытого (карьеры и горные выработки после оценки их пригодности) подземного пространства.

На базе добротных документов начало строительной (наземной и подземной) стадии работ по созданию в Красноярском крае ПГЗРО с позиций права и комплексной геотехнической безопасности в период с 1992 по 2026 г. не обосновано.

Это обусловлено рядом факторов. Немаловажным является слабое понимание двойственности объекта как результата использования и атомной энергии (относительно кратковременно), и недр (долговременно). Двойственность не является внутренне противоречивой, поскольку законодательно хорошо структурирована. Однако по факту Енисейского проекта — работа вне совокупности взаимосвязанных законов «Об использовании атомной энергии», «Об обращении с радиоактивными отходами» и «О недрах». Практическим негативным следствием явилось создание наземной инфраструктуры для ПГЗРО до надежного обоснования начала горных работ.

Двойственность присуща также соседу — подземному ГХК. Поэтому требуется долж­ное понимание (в контексте геологической информации, ст. 27 Закона «О недрах») перспективы долговременного эволюционного существования/развития и системы двух пустот в массиве гнейсов (выработки, выведенные из эксплуатации с захороненными реакторами — ГХК и переведенные в автономный режим — ПГЗРО) — рукотворного с радиоактивностью «разлома» земной коры. При этом необходимо помнить, что этот массив гнейсов испытывает медленное с устойчивым трендом воздымание [46]. Суммарное недопонимание привело к ошибкам ГИН и лицензирования.

Ранее была опубликована статья В.Н. Комлева «Ядерный могильник вблизи воды, угля и нефти» [47] (см. также [48]). Теперь возможно добавить «вблизи и техногенных пустот ГХК». «Лучше» геологические условия для ПГЗРО на миллион лет вряд ли найдут.

Напомним, что южнее Красноярска, примерно в 350 км, есть природно-техногенного происхождения Туимский провал на месте бывшего подземного рудника. Как пример возможных последствий наличия пустот в горном массиве. И как пример регионального сейсмического инициирования обрушений. Причем все основные изменения в массиве от строительства рудника до образования провала произошли за 50–60 лет. С другой стороны, гипотетический могильник РАО любых классов опасности в Печенгском районе Мурманской области, как широко известные шведско-финские варианты и находящиеся в начальной стадии рассмотрения норвежские [49], находился бы в пределах отличающегося высокой устойчивостью и тектонической стабильностью древнейшего Балтийского щита.

Дополнительно к природной ситуации от отметки времени 100–200 лет значимо будет влиять на условия водосбора в зоне Енисея гидрогеология техногенная. Это совершенно новый этап вне первоначальных задач ГХК. Он никак заранее не мог быть предусмотрен. И связано это с особенностью применявшихся ранее на ГХК водных технологий.

Позже появилось желание нагрузить массив еще одной сверхзадачей. И решение якобы нашли. Фактически без выбора. Вопреки мнению опытных геологов урановой отрасли. Прежде всего Н.П. Лаверова и др. [50][51].

Стволы прохудившихся со временем разведочных скважин ПГЗРО глубиной до 700 м, технологические стволы пункта захоронения РАО глубиной до 500 м, состояние в будущем выработок ГХК и туннеля между берегами реки, других подземных сооружений. Уже созданные для иных целей (вплоть до противостояния ядерному удару), на срок не более 200 лет, с активным применением бетона (сохранность 100–200 лет) — эти конструкции внутри гнейсов в пределах проектного срока нового объекта почти геологической длительности неизбежно транс­формируются в связанные горизонтальные и вертикальные «водосточные трубы/элементы водоотведения» повышенной проницаемости. При этом Енисей необходим ГХК как часть общей гидросферы, но не ПГЗРО. То есть формируется система инженерных каналов дренирования массива, избирательного подвода воды к ПГЗРО. О негативе которой предупреждал Китай ([52], Институт геологии урана).

Похоже, есть проблемы. Опасное для оборонных предприятий дополнительное и вряд ли нужное здесь подземное строительство, излишнее второй раз для тесной площадки (ПО «Маяк»), дорогое глубинное захоронение РАО -1 и -2 рядом, при обязательном наличии запасных вариантов для полной национальной программы вывода ядерных объектов из эксплуатации (в том числе на базе готовых горных комплексов), вопреки нормам пользования недр и научно-практическому опыту геологов. Подробнее см. [11][37][52][53].

Постоянная и главная причина будущей комплексной опасности ПГЗРО в недрах промышленной территории Железногорска — неудачное конкретное включение могильника, как бы части сложного и многофункционального объекта, в сферу действия избыточных для него вредоносных и не принятых зарубежным опытом обстоятельств.

К таковым относятся водосбор (природно-техногенный) Енисея, затопление выработок ГХК после эксплуатации, сезонная изменчивость гидросферы массива, деструкция крепи, поступление воды к твердым разогретым РАО ПГЗРО по нарушенной крепи из всего разреза (в том числе из наиболее обводненной верхней части) напрямую, подземное захоронение ЖРО на полигоне «Северный» и другие. А также неустановленной причины результаты трассерного эксперимента [15], настораживающие результаты оценки герметичности соседнего Нижнеканского массива (для задач ПГЗРО, Енисейнефтегаз, [54][55]) и гидротермальные, внутренние и внешние, обстоятельства. Комплексных условий совместной эволюции РАО-1, -2, строительных конструкций, горных пород и гидросферы в течение десятков, сотен, тысяч и до миллиона лет.

В итоге естественного разрушения инженерных барьеров ПГЗРО и других сооружений достаточно быстро недра промышленной территории будут трансформированы в новую динамическую реальность — коллективный локальный водосбор. Не исключено образование восходящих потоков для переноса радионуклидов. Не только вблизи ПГЗРО, но и за счет подпора глубинных вод Енисейского разлома [11][56] достаточно далеко.

Эти условия Енисейским проектом не были даже обозначены. См. также [57]. Отказ от ПГЗРО здесь будет способствовать повышению безопасности территории ЗАТО «Железногорск» и соседних регионов.

Неприменение в должной мере на разных этапах решения проблемы федерального ПГЗРО (обоснование, лицензирование, строительство) Закона «О недрах» с его подзаконными актами, Правил предоставления права пользования участком недр для строительства и эксплуатации подземных сооружений для захоронения РАО… и других сопутствующих документов, а также неправомерное применение некоторых положений Закона «Об использовании атомной энергии» для придумывания его ложной связи с лицензией ГН-01,02-304-3318 должно, видимо, рассматриваться в ракурсах прошлого и будущего как ошибочная деятельность длительное время в условиях особой ответственности ядерного недропользования и его соседства с оборонными предприятиями?

Национальный оператор при попустительстве ИБРАЭ РАН и регуляторов в части недропользования для размещения и строительства ПГЗРО лицензировал не совсем то, не совсем там и не совсем так? Лицензии КРР 16117 ЗД (2016 г.), ГН-01,02-304-3318 (2016 г.) и ГН-(С)-01-304-4829 (2025 г.) по виду разрешенной деятельности Законам «О недрах» и «Об использовании атомной энергии» вряд ли соответствуют. И горно-геологическое обоснование пока не является убедительным для начала строительства ПГЗРО.

В поддержке Енисейского проекта активную роль проявили представители норвежской Беллоны ([58], А. Никитин). Прежде всего, как и авторы проекта МНТЦ № 2377, вряд ли четко аргументировав при этом свое отношение к тому, должна ли выполняться норма ст. 8 Закона «О недрах». Ныне Финляндия видит себя не последней среди участников событий (в том числе военно-политических) в ядерной сфере на европейском Севере (национальный ПГЗРО и планы финских властей изменить закон о ядерном оружии). В такой ситуации логична, скорей всего, замена соседства федеральных и международных РАО с Красноярском на соседство с Финляндией и Норвегией? Там можно найти (есть) изученные площадки, захоронение на которых не будет мешать оборонной деятельности России, а усилит ее.

Полезен опыт изучения и освоения недр месторождений никеля, расположенных в 25-километровой полосе между п. Никель и г. Заполярный, а также площадки Кольской сверхглубокой скважины [59]. Особое значение района для горно-геологических дел установил российский геолог С.А. Конради в 1912 году. Далее уже более ста лет последовательно накапливались горно-геологические знания и готовые объекты (Финляндия, Канада, Германия, СССР и Россия). Они могут быть применены по-новому в проблеме захоронения РАО. Надежно установлены основные структурные элементы пород. Известно поведение подземной гидросферы на разных этапах: естественное состояние, строительные горные работы, эксплуатация рудников, автономное существование (может быть уточнено) после вывода объектов из эксплуатации. А главное, по натурным наблюдениям за гидро­сферой на разных этапах ее существования и разных участках массива с помощью тех или иных маркеров уже сейчас возможно оценить восходящие потоки (если они есть), степень влияния подземных физических и химических процессов в выработках, связанную с водой из них, на земную поверх­ность. Чтобы выбрать заранее пригодные участки.

Серьезное обстоятельство: участники Енисейского проекта не формируют загодя ответы на предполагаемые важные вопросы будущих государственной геологической и других экспертиз. Возможно, уже сейчас они заблуждаются, «играя на чужом поле».

Выполненное обоснование ПГЗРО имеет некоторые правовые, горно-геологические и социальные «странности». Например, вероятно, подходит время задуматься над тем, что участники Енисейского проекта относительно площадки ПГЗРО:

Удаление этих «странностей» сделает обоснование ПГЗРО более объективным. Без сокрытия опасности для разных промышленных объектов Железногорска и Енисея. Без обусловленной привнесенными «странностями» искаженной картины. И, скорей всего, сделает нежелательным продолжение работ на участке «Енисейский».

Участники Енисейского проекта утверждают: «Важно, что до настоящего времени обстоятельств, принципиально препятствующих строительству ПГЗРО, не установлено» [32]. Если годами вольно обращаться с некоторыми нормами права, настойчиво «не замечать» и оберегать от внимания других специалистов объективную информацию и предложения оппонентов по проекту, то «не установлено» на стадии исследований будет звучать часто. Не отразилось бы это при строительстве и эксплуатации ПГЗРО!

ПГЗРО — это одновременно про оборону, экономику и экологию. Поэтому он обязательно должен быть, и как можно быстрее. Но не в недрах территории ГХК/ИСС им. Решетнева.

Автор подтверждает единоличную ответственность за концепцию и дизайн исследования, сбор и анализ данных, интерпретацию результатов, а также подготовку рукописи.

The author confirms his sole responsibility for the study conception and design, data collection, analysis and interpretation of results, and manuscript preparation.